Русская Правда

Русская Правда - русские новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Порошенко откровенно послали: США выдали лицензию на его отстрел Эксперты: почему России невыгоден распад Евросоюза Мир над пропастью: Опубликованы жесткие прогнозы на 2017 год Запад пугают ядерным ударом из Крыма
Русские Новости
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Архипелаг ГУЛАГ как исторический источник

Художественное сочинение Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» на многих советских вольнодумцев, среди которых, к несчастью, много было лиц с психическими отклонениями, произвело неизгладимое впечатление высшего откровения и, разумеется, сочинения документального, просто в высочайшей степени правдивого.
Однако же, как ни странно бы было это для лиц с психическими отклонениями, документальности своего сочинения не утверждал даже сам их кумир, показательно назвавший его художественным: «опыт художественного исследования».— Лица с психическими отклонениями, конечно, этого не понимают, но даже ребенку доступно отличие между исследованием документальным и художественным: первое подает голые факты и выводы из них, а второе — приукрашенный авторский вымысел, лишь частично опирающийся на факты, по выбору. Скажем, исторический роман, безусловно, в той или иной степени опирается на факты, но желающие изучать историю должны знакомиться с ней отнюдь не по романам, в которых упор сделан не на факты, а именно на художество, вымысел.

Исторический роман при помощи вымышленных художественных образов помогает читателю не столько понять описываемую историческую обстановку, сколько чувственно принять авторские взгляды, коли есть такие. Если читатель разделяет с автором романа чувства, порождаемые художественными образами, то он волей-неволей принимает авторские идеи и выводы, занимая по отношению к описанным событиям позицию автора романа. Это нормальное восприятие любого художественного материала.

«Архипелаг ГУЛАГ» ни в коем случае нельзя счесть исторической:

1. Автор книги Солженицын был болен психически, а сочинения психически больных людей — это не источник для изучения истории.

2. Автор книги Солженицын не владел даже элементарными сведениями из нашей истории, в том числе — советского периода и ГУЛАГА, на каковом основании любые его «глобальные» концепции, тем более с учетом его болезни, нельзя рассматривать серьезно.

3. Автор книги Солженицын почти не использовал в книге традиционные исторические источники, даже прекрасно доступные ему, например обвинительное заключение по собственному делу, а также и обвинительные заключения по делам своих свидетелей. Невозможно счесть историческим сочинение человека, который должен был иметь на руках документы, но отказался от их публикации без объяснения причин — просто обошел этот вопрос молчанием. Если же он побоялся публиковать обвинительное заключение по своему делу или по любому иному, то чего же стоят его заклинания о всеобщей невиновности и рассказы об абсурдности обвинений?

4. Автор книги Солженицын вольно или невольно, в силу болезни, разжигал социальную ненависть. Спекулируя на якобы убиенных советской властью десятках миллионов людей, он откровенно пытался вызвать у читателя ненависть к власти, чем и приблизить ее падение — в интересах ли заказчика его работы, для упоения ли собственной болезненной страстью. Ненависть же не является тем мотивом, по которому создаются исторические сочинения. Сегодня, кстати, разжигание социальной ненависти является преступлением.

5. Автор книги Солженицын для сбора информации по теме пользовался услугами неизвестных иностранцев, не имевших отношения к науке и не желавших открыто действовать в России. Ни доверять собранной ими информации невозможно, ни даже проверить ее: источники ее не указаны.

6. Автор книги Солженицын не снабдил книгу общепринятым в науке ссылочным аппаратом на показания того или иного человека. Это невозможно объяснить засильем советской власти, так как после кончины советской власти Солженицын прожил почти семнадцать лет, но снабдить книгу ссылками так и не удосужился — даже список имен людей, якобы давших ему показания, опубликовал только в 2005 году, когда даже память о советской власти стала стираться, да и никого из перечисленных лиц уже явно не было в живых. Но даже опубликованный список свидетелей смысла не имеет: не указана ни статья, по которой осужден был каждый, ни срок его, ни место отбытия наказания, ни место проживания в СССР, при помощи каковых сведений можно бы было разыскать названных лиц или их родственников. Вместе с тем, написанная Солженицыным после кончины советской власти историческая книга «Двести лет вместе» ссылочный аппарат содержит. Таким образом, складывается впечатление, что источники своей информированности Солженицын скрывал намеренно — может быть, за отсутствием их.

7. Главная идея книги — об убийстве десятков миллионов человек, развиваемая от начала и до конца,— недействительна, даже абсурдна.

8. Одна из ярких побочных идей книги об ущербности и рабском характере нашего народа, который не боролся с уничтожением десятков миллионов людей, является заимствованной у «демократических» дегенератов и не соответствует действительности, т.е. не опирается на факты, мало того, она абсурдна, порочна и оскорбительна.

9. Взгляды Солженицына по поставленной им проблеме кровавого засилья советской власти опираются не на факты, а на идеи, заимствованные у экстремистов из НТС, которые ставили себе целью разрушение СССР, но их политические измышления невозможно признать научными, достоверными с точки зрения истины. Подобные измышления являлись и являются преступлением, а преступные замыслы не могут лежать в основе исторического сочинения.

10. Автор книги Солженицын для выражения своих идей позволял себе откровенную ложь, а это немыслимо в историческом сочинении. Если человек в столь серьезном сочинении солгал даже один раз, даже для красного словца, то верить ему уже трудно и в прочих случаях.

11. Цели Солженицына при написании книги не являлись рациональными с точки зрения внутренней политики, действительными: свою борьбу против несправедливости советской власти он начал после признания этой властью несправедливости репрессий и даже после совершенно неприличного возвеличивания его этой властью именно за повесть о лагерях.

12. С объективной точки зрения, конфликт Солженицына с властью был борьбой не за истину, а за собственное его благополучие и значимость в обществе. Так, во имя свободы слова он требовал печатать даже те свои произведения, которые не отвечают нормам элементарной нравственности, в том числе христианской, например роман о возвышенности предательства в пользу США. Но если человек занимался не поиском истины, а созданием, вероятно, благоприятного мнения о нем в США, то найдется ли причина считать его обличения истинными, историчными, а не шкурническими?

Вполне закономерно, что сочинять небылицы Солженицын начал буквально в первых же строках своего «опыта художественного исследования»:

"Году в тысяча девятьсот сорок девятом напали мы с друзьями на примечательную заметку в журнале «Природа» Академии Наук. Писалось там мелкими буквами, что на реке Колыме во время раскопок была как-то обнаружена подземная линза льда — замёрзший древний поток, и в нём — замёрзшие же представители ископаемой (несколько десятков тысячелетий назад) фауны. Рыбы ли, тритоны ли эти сохранились настолько свежими, свидетельствовал ученый корреспондент, что присутствующие, расколов лед, тут же охотно съели их.

Немногочисленных своих читателей журнал, должно быть, немало подивил, как долго может рыбье мясо сохраняться во льду. Но мало кто из них мог внять истинному богатырскому смыслу неосторожной заметки.

Мы — сразу поняли. Мы увидели всю сцену ярко до мелочей: как присутствующие с ожесточенной поспешностью кололи лед; как, попирая высокие интересы ихтиологии и отталкивая друг друга локтями, они отбивали куски тысячелетнего мяса, волокли его к костру, оттаивали и насыщались.

Мы поняли потому, что сами были из тех присутствующих, из того единственного на земле могучего племени зэков, которое только и могло охотно съесть тритона". (А. Солженицын. Архипелаг ГУЛаг. 1918 — 1956. Опыт художественного исследования. Части I — II // Малое собрание сочинений. Т. 5. М., 1991, стр. 6).

Это ложь, художественный вымысел, иллюстрирующий идеи Солженицына. Дело в том, что никто, ни у нас, ни где-либо еще, никогда не вел «раскопок» в вечной мерзлоте: ни малейших следов цивилизации быть там не может просто в принципе, искать там нечего, да и копать невозможно. И не нужно даже просматривать журнал «Природа» за 1949 год и близкие годы, чтобы убедиться в отсутствии подобных «раскопок». Кроме того, даже если вообразить, что в вечной мерзлоте действительно вели раскопки, то археологи скорее бы позволили съесть себя, чем высочайшей ценности научные находки — сохранившихся рыб или тритонов возрастом «несколько десятков тысячелетий». Если в раскопках принимали участие заключенные, то была и охрана, которая легко бы остановила уничтожение ценнейших научных находок. Кроме того, неужели в журнале АН СССР не было ясности в освещении столь значительной находки — «рыбы ли, тритоны ли»? Неужели «ученому корреспонденту» или даже просто образованному человеку отличить рыбу от хвостатого земноводного было бы столь же сложно, как Солженицыну?

Стало быть, по первым же строкам сочинения лучшего в мире заключенного мы видим самую суть его метода исследования: он сообщает читателю отнюдь не факты, а художественные образы, подводящие читателя к совершенно определенным выводам, к своей позиции. Умиляет также диковатый стиль повествования, ученая сказка: «Много ли времени прошло, мало ли, это науке не известно, а только пришел Иван-царевич…» Подумайте, а Солженицын случайно не забылся маненько? Не тот настрой взял — комический вместо трагического, сфальшивил.

Странно также выглядит признание Солженицына на следующей странице: «Я не дерзну писать историю Архипелага: мне не досталось читать документов».— Что ж, положим, данная книга не история, но как же тогда ее называть? Идеология? И не напоминает ли вам откровение Солженицына равное признание В. Суворова, которому тоже «не досталось читать документов», но который, невзирая на великие эти сложности, тоже лихо накатал свою историю, втоптав в грязь своих врагов? Трогательное единство, не правда ли?

Сегодня не может быть вполне оценен тот великий нравственный ущерб, который Солженицын своей патологической мазней нанес нашему народу в политических интересах США, беспочвенно обвинив его в самоуничтожении и многих иных грехах. А ведь сознание народное прямо связано с бытием его вещественным, как гениально отметил Денис Давыдов в помянутой выше статье: «священнейший долг всякого народа — дорожить своим достоинством, спасать и защищать всеми мерами и всеми средствами нравственное бытие свое, неразрывно сопряженное с бытием вещественным».— Так сколько же взыщем с папы по понятиям его американской родины за втоптанное им в грязь нравственное бытие наше?

Просмотров: 3454
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
История русов согласно Ведам Пётр "Великий" - неудобная правда Альтернативная история происхождения азбуки - глаголицы Гимнастика Бога Хорса, покровителя казаков-характерников Русские не славяне В России обнаружена инопланетная зубчатая рейка возрастом 300 миллионов лет