Русская Правда

Информационно-аналитическое издание наследников Ярослава Мудрого

Русская Правда: аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Украина на Экспо-2017: Козак, ветряк и кипятильник Провозглошение Малороссии, визит Лукашенко, паспорта РФ для Украинцев Впускать или не впускать? Крым разделился по вопросу туристов из Украины Столбовой язык Украины
Новости Сегодня
Новости Партнеров
Новости Партнеров

«Большая семерка»: игра против Кремля

Почему Германия предлагает вернуть РФ в проамериканский клуб ведущих держав

Через год G7 может обсудить возвращение к формату «Большой восьмерки». Такое мнение высказал министр иностранных дел ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер на недавней встрече «Большой семерки» в Хиросиме.

«Я не хотел бы, чтобы формат G7 был долговременным, нам надо создать условия для возвращения к формату G8», — заявил министр немецкому агентству DPA.

Говоря об условиях возвращения России в «восьмерку», Штайнмайер подчеркнул необходимость вклада России в достижение «политического решения» кризиса на Украине и «конструктивной роли в установлении мира в Сирии». Касаясь сирийской тематики, Штайнмайер добавил, что остаток этого года должен показать, намеревается ли Россия продолжать играть конструктивную роль в урегулировании сирийского конфликта.

«Очевидно, что ни один серьезный международный конфликт невозможно решить без участия России. Безусловно, в рамках G7 будет вестись дискуссия о том, когда и на каких условиях возможно возвращение России в „восьмерку“», — заключил глава внешнеполитического ведомства ФРГ.

Вместе с тем, по словам главы МИД РФ Сергея Лаврова, Россия «не цепляется» за формат «восьмерки», из которой ее исключили в 2014 году в связи с крымскими событиями.

«Восьмерка» — клуб неформальный, членских билетов там никто не выписывает, никто никого оттуда выгнать не может по определению. Если наши западные партнеры считают, что этот формат себя изжил, значит, так тому и быть", — отметил Лавров.

Что на деле стоит за дискуссиями о возвращении России в «восьмерку», нужно ли такое возвращение нам самим? На эти вопросы специально для «Свободной прессы» попытался ответить кандидат исторических наук, доцент Факультета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова Алексей Фененко.

— Главная наша беда — мы постоянно забываем, что такое изначально «семерка», и по каким причинам из «восьмерки» убрали Россию, — говорит Алексей Фененко. — Напомню, что «семерка» появилась в далеком 1975 году как ответ на первый нефтяной шок. Изначально это были шесть стран, а потом семь — ведущих импортеров энергоносителей. Сначала это были США, Япония, ФРГ, Франция, Великобритания и Италия. Затем к ним добавили Канаду. С 1975 года эти страны стали действовать вместе в формате регулярных саммитов.

Подчеркну: «семерка» — не международная организация, никакого устава у нее не существует, а ее решения носят рекомендательный, а не обязательный характер. Страны «семерки» изначально собирались именно как клуб ведущих потребителей энергетического сырья. И было несколько этапов становления современной «семерки», куда так рвалась в свое время Россия.

Первый этап пришелся на вторую половина 1970-х годов. Это было время, когда «семерка» обсуждала чисто энергетические вопросы, и была своего рода «анти-ОПЕК».

Самый первый саммит состоялся в Рамбуйе в 1975 году, и на нем была выработана стратегия энергетической безопасности. Она включала три направления. Первое — диверсификация поставок энергоносителей, разработка месторождений на шельфе Северного моря и энергетическое сотрудничество с Советским Союзом. Второе направление — обеспечение приемлемых цен на жидкие углеводороды. Третье — развитие альтернативных источников энергии, и прежде всего атомной энергетики.

Другой важнейший саммит прошел в Бонне в 1978 году. На нем обсуждался проект совместного контроля над ядерным топливным циклом, в рамках совместного развития атомной энергетики.

Последним сугубо энергетическим саммитом стал Венецианский саммит 1980 года. Здесь пути «семерки» стали расходиться. Страны Европы пошли по пути отказа от теплоэлектростанций и сокращения потребления угля в качестве топлива. А Соединенные Штаты вместе с Японией сохранили большую долю угольной промышленности и каталитического крекинга — одного из важнейших процессов, обеспечивающих глубокую переработку нефти в легкие дистилляты.

Итак, до 1980 года «семерка» была сугубо энергетической организацией. Но потом ситуация начала меняться. На Венецианском саммите «семерка» впервые берет на себя функции обсуждения глобальных проблем человечества. А дальше, по сути, происходит тихая революция. В обход ООН лидеры семи ведущих стран собираются и обсуждают глобальные проблемы.

«Семерка» делала ставку на эффект привыкания. Ну не будет же Советский Союз и другие государства всякий раз слать им протесты! Так и получилось: уже к 1985 году саммиты «семерки» стали восприниматься как норма. И никто не задавал простой вопрос: а на каком правовом основании лидеры «группы семи» считают себя вправе обсуждать «глобальные проблемы» человечества? Кто им выдал мандат на это?

Кстати, интересный факт. В конце 1970-х годов на Западе большую популярность приобрел британский политолог Хэдли Булл. Он утверждал, что «семерка» — это «мировое общество», а остальной мир — «мировое сообщество». Задача «мирового общества» — подтянуть остальной мир под собственные правила. Это не была официальная позиция «семерки». Но сам факт, что этот клуб занимается обсуждением глобальных проблем, показывает, что Булл хорошо уловил его дух.

— США такая «семерка» была выгодна?

— У «семерки» было два козыря. Первый — ведущие позиции в мировой финансовой системе: все-таки США и Великобритания обладали мировыми резервными валютами. Второй — вся «семерка» изначально была замкнута на военный механизм НАТО. Членами альянса были шесть стран «семерки» (исключая Японию), в НАТО ведущую роль играли США, а у Японии не было полноценных вооруженных сил, и эта страна не занимала альтернативных позиций.

Все это приводило к тому, что у США был прекрасный механизм принятия политических решений, которые выдавались за консенсус. Плюс, Вашингтон имел еще и собственный военный механизм, который мог подкреплять принятие этих решений.

Затем от «семерки» отпочковались отдельные совещания министров финансов, и отдельные совещания министров иностранных дел.

В 1980-е США очень эффективно использовали «семерку», чтобы душить своих конкурентов. Так, было задушено японское «экономическое чудо». Напомню, 22 сентября 1985 года в нью-йоркском отеле «Плаза» представители «семерки» подписали так называемое соглашение «Плаза». В нем было указано, что страны-подписанты не имеют права искусственно завышать курсы своих валют относительно доллара. Другими словами, соглашение запрещало играть на разнице курсов для обеспечения приоритетов в экспорте.

Япония подписать это соглашение отказалась. Тогда Вашингтон надавил на Токио через «семерку»: в 1987 году шесть членов «семерки» заключили Луврское соглашение. Его суть сводилась к тому, что никто из стран не будет производить излишки товаров для экспорта. Для экспортно-ориентированной японской экономики это было чрезвычайно жестким ударом.

Словом, «семерка» стала эффективным механизмом обеспечения американского лидерства.

Но эта ситуация стала меняться, когда в «семерку» начала прорываться Россия.

Сначала на саммите в Неаполе 1994 года появился формат «7+1». Тогда это выдавалось чуть ли не за победу российской дипломатии. Но через год стало понятно, что не все так просто. На саммите в канадском городе Галтфаксе премьер-министр Канады Жан Кретьен обвинил Россию в «гуманитарной катастрофе» в Чечне. Президент Борис Ельцин на пресс-конференции обратился к Биллу Клинтону со словами: «Вот человек, разделяющий нашу позицию по Чечне». Но Клинтон, замявшись, сказал, что американцам ближе позиция Канады. В итоге летом 1995 года нам дали понять, что интеграция России в «семерку» потребует наложения ограничений на ее право применять силу. Вряд ли случайно, что после Галифакса тема «дружбы Бориса и Билла» как-то ушла из СМИ.

Затем в 1998 году на саммите в Бирмингеме (Британия) было решено преобразовать «семерку» в «восьмерку». Формально это произошло в 2002 году. Но еще три года Россия участвовала только в обсуждении политических вопросов: финансовые обсуждались в формате «7+1». Только на Лондонском саммите министров финансов в феврале 2005 года Россия перешла к формату полноценного участия. А уже в марте 2005-го в Конгрессе США заговорили о том, что России в «восьмерке» не место.

— Почему это произошло?

— Именно тогда для США возникли две неприятных момента.

Во-первых, Россия поставила вопрос о реформе концепции энергетической безопасности. Теперь в «восьмерке» были не только страны-импортеры, но и держава-экспортер, и мы заявили, что энергетическая безопасность не должна пониматься исключительно исходя из интересов импортеров сырья, что это неправильно.

Ранее, напомню, «семерка» ужесточила понятие энергетической безопасности. Когда в 1984 году шла ирано-иракская война, именно «семерка» приняла так называемую концепцию разблокировки проливов. Иран тогда заблокировал транспортировку нефти через Ормузский пролив — начал топить танкеры, идущие из Ирака и Саудовской Аравии. В ответ «семерка» заявила, что для обеспечения энергобезопасности можно применить военную силу.

России такая практика очень не нравилась. Мы хотели ревизии этого понятия, и для этого организовали Петербургский международный энергетический форум. А это, в свою очередь, очень не понравилось американцам.

Второй неприятный для США момент заключался в том, что в стенах «восьмерки» появился альтернативный НАТО военный механизм — альтернативная ядерная держава, обладающая сопоставимыми с США ядерными и обычными вооружениями.

Все это означало, что Вашингтону принимать решения в рамках «восьмерки» в прежнем режиме уже невозможно.

Как только американцы это осознали, они заговорили о том, что надо менять «восьмерку» на что-то другое — на «двадцатку», — либо удалять оттуда Россию. Весной 2005 года и Палата представителей, и Сенат США приняли резолюции, в которых предлагали изгнать Россию из этого клуба. В 2006-м, накануне энергетического саммита в Петербурге, где мы все-таки продавили идею реформы энергетической безопасности — настояли, что это понятие должно учитывать интересы экспортеров, и включать весь цикл транспортировки — американцы развернули настоящую кампанию за исключение России из «восьмерки».

4 мая 2006 года тогдашний вице-президент США Ричард Чейни заявил в своей вильнюсской речи, что энергетика — новое оружие России, и что этому необходимо противостоять. Американцы ждали нашей реакции, чтобы сорвать Петербургский саммит, но это им не удалось.

Однако с того времени США не уставали искать повод, чтобы убрать Россию из «восьмерки». И, в конце концов, нашли этот повод — Крым.

Кстати, не прошел у американцев и еще один проект, во многом из-за российской позиции — добиться интернационализации ядерного топливного цикла. В рамках «восьмерки», под видом борьбы с ядерным терроризмом, начиная с саммита 2004 года в Си-Айленде (штат Джорджия, США), постоянно шел разговор о том, чтобы ужесточить контроль над атомной энергетикой и над поставками технологий неядерным странам. Россия при поддержке Франции тогда сумела предотвратить появление такого решения. Чем снова вызвала негативную реакцию Вашингтона.

— Почему тогда Штайнмайер говорит о необходимости возродить «восьмерку», и каковы шансы, что мы туда вернемся?

— На мой взгляд, шансов никаких нет. «Против» ведущие члены «семерки» — США и Великобритания. Япония, скорее всего, тоже не «за», не говоря о Канаде. Думаю, Штайнмайер это прекрасно понимает. Но он пытается сохранить за Германией статус посредника между Россией и Западом, действуя в рамках логики «посмотрите, какой хороший вариант мы вам предлагаем». Кроме того, возможно, Штайнмайер прощупывает нас. Если бы мы сказали, что нам интересно вернуться в «восьмерку» и пойти на какие-то уступки, «семерка» предъявила бы нам набор условий.

Но надо понимать: обратно в «восьмерку» нас в любом случае не возьмут. Иначе это будет выглядеть как откровенное поражение американцев.

— Находясь в «восьмерке», мы имели возможность вставлять США палки в колеса. Оказавшись «за бортом», мы многое потеряли?

— Главное наше ощущение потери — что мы опять имеем дело со структурой, которая нам недружественна, и которая опирается на единый военный потенциал НАТО. В этом смысле старая «семерка», неприятная нам еще в советские времена, вернулась.

Но зато теперь у нас есть альтернатива в виде «двадцатки». С 2008 года у нас появилась возможность заявить, что «семерка» устарела и никому не нужна при наличии G20.

Впрочем, надо понимать: «двадцатка» выгодна не только Россию и Китаю (как альтернатива «семерке»), но и США. В старой «семерке» количественно доминировали европейские страны, а «двадцаткой» американцы их размыли.

Администрация Джорджа Буша-младшего все время говорила, что доля Евросоюза и Старой Европы в мире все время снижается, а бывший глава Всемирного банка Пол Вулфовиц вообще говорил о маргинализации Европы в международных отношениях. Через создание «двадцатки» американцы, в том числе, показали, что европейские страны — в экономическом смысле — больше не играют такой важной роли, как азиатские страны.

— Получается, в «двадцатке» поле для маневра шире и у нас, и у американцев?

— С одной стороны, да. Если американцы не смогут продавить какое-либо решение в рамках «двадцатки», они продавят его — без России — в рамках старой «семерки». А для нас успех заключается в том, что есть «двадцатка» — альтернативный «семерке» механизм — в котором доля европейских членов НАТО невысока.

Думаю, «семерка» будет продолжать действовать — американцам удалось восстановить единство этой организации. Но я сильно сомневаюсь, что это было нашим поражением из-за Крыма: США добивались нашего изгнания с 2005 года, и рано или поздно нашелся бы предлог, как этого добиться…

Андрей Полунин

Просмотров: 982
Рекомендуем почитать


Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Против кого сражался Дмитрий Донской? Школьные годы... чудесные? Кодекс космических законов белых цивилизаций История русов согласно Ведам Сибирский Стоунхендж. В кузбасской тайге найден древний город Россия vs America