Русская Правда

Русская Правда: информационно-аналитическое издание наследников Ярослава Мудрого

Политические новости Украины, России и мира за сегодня, которые несут Правду для вас!

Гончаров: Сейчас на Украине дирижирует именно Коломойский, а не Зеленский Политическое Обозрение: Новости политики от 25 мая 2019 (7527) «Обложили меня, обложили, гонят весело на номера» Кто помогал австрийцам уничтожать карпатских русофилов 100 лет назад
Новости Сегодня
Реклама
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Чего добивается Британия в Тихом океане?

Премьер-министр Японии Синдзо Абэ в недавнем интервью британской Financial Times сделал ряд далеко идущих заявлений. Предложив встречу лидеру КНДР Ким Чен Ыну, он негативно оценил перспективу вывода из Южной Кореи американского военного контингента. А заодно приготовился «с распростертыми объятиями» принять Великобританию в Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), активнейшим членом которого является Токио.

Напомним в связи с этим, что ТТП было заключено в 2016 году на саммите в новозеландском Окленде. Первоначально в него вошли двенадцать стран. Это североамериканские участники теперь уже бывшей зоны NAFTA — США, Канада, Мексика (при Бараке Обаме именно Вашингтон потратил почти десять лет на продвижение этого проекта), тихоокеанские союзники США — Австралия, Новая Зеландия и Япония, латиноамериканские Перу и Чили, а также четверка стран-членов АСЕАН — Вьетнам, Малайзия, Сингапур, Бруней.

В сочетании с другим — Трансатлантическим торговым и инвестиционным партнерством (ТТИП), «Транспасифика» становилась частью новой глобальной архитектуры, заточенной под лидерство США.

Но уже через три дня после инаугурации, в январе 2017 года, новый президент США Дональд Трамп вычеркнул США из ТТП. А от «Трансатлантики» после Brexit и краха ТТП, наблюдая действия Вашингтона, отвернулась уже Европа, после того, как ее стали сотрясать скандалы из-за закрытости этого соглашения, передававшего реальную власть в Старом Свете транснациональным банкам и корпорациям, преимущественно англосаксонским. Стало понятно, что идея глобального управления посредством сдвоенных партнерств приказала долго жить. Но «свято место пусто не бывает», и «природа не терпит пустоты». Что взамен?

Сейчас уже подзабыто, что контролируемый Вашингтоном симбиоз двух партнерств сложился не от хорошей жизни и стал вынужденной заменой прежнему плану интеграции Запада с фактическим воссозданием Британской империи в глобальном формате, которым еще с конца XIX века грезили «концептуальные умы» Туманного Альбиона. От Бенджамина Дизраэли до Натана Ротшильда, Сесила Родса, Альфреда Милнера и других основателей Общества «Круглого стола» (1891 г.) и сформированного вокруг него одноименного движения (1910 г.).

В марте 2005 года появились не афишируемые Техасские соглашения, которые для маскировки были заключены в рамках зоны NAFTA и к остальному миру вроде бы отношения не имели. Это на первый взгляд. В реальности же реализация «Техаса» предусматривала два этапа. Сначала, к 2010 году, NAFTA преобразовывалась в NAU (North-American Union) — Северо-Американский союз с единой валютой амеро; таким способом решались сразу две задачи: объявлялся глобальный дефолт по доллару, и планету «кидали на деньги», обрушивая многотриллионный долговой навес, а также создавали североамериканский аналог Европейского союза, выравнивая таким образом уровни интеграции на разных берегах Атлантики в рамках одного «коллективного Запада».

Затем, к 2015 году, предполагалось создать уже Трансатлантический союз, с еще одной новой единой валютой — не евро ЕС и не амеро NAU. Какой именно, держалось в секрете, но это был секрет Полишинеля; ясно, что на эту роль номинировался фунт стерлингов, и после замещения британской валютой европейской и североамериканской и распространения ее по всему Западу, воссоздание Британской империи становилось свершившимся фактом. Ибо, как говорил самый первый Ротшильд, «дайте мне печатать деньги, и мне наплевать, кто заседает в правительстве».

Самое главное: переход от доллара к амеро и от связки амеро-евро к фунту не мог быть осуществлен напрямую; на «пересменку» планировался долгое время накачивавшийся треугольник Шанхай — Гонконг — Сингапур, с которым тесно связаны крупнейшие глобальные банки, контролирующие рынки золота и драгоценных металлов. Валютный транзит планировался «золотым», и поскольку это раскрывало главных бенефициаров, те превентивно, еще в 2004 году, как бы «вышли» из золотого бизнеса, попутно замаскировав и авторство проекта переброской центра своей олигархической династии из Лондона в Париж.

Не мог такой переход произойти и «на ровном месте», без прикрывающих его потрясений. Поэтому был спланирован и осуществлен мировой финансовый кризис, ударивший по США, где и должны были произойти основные события. Но именно в этот, решающий момент, в марте 2009 года, в канун саммита «Группы двадцати» в Лондоне, организаторы спецоперации получили российско-китайский контрудар с предложением ввести «новую мировую резервную валюту». (Здесь следует подчеркнуть, что упомянутый треугольник ни в коем случае не был равен ни китайским интересам, ни даже единству страны под названием КНР; в этом проекте, отраженном на сайте крупного олигархического Фонда братьев Рокфеллеров, долгое время фигурировал некий «Южный Китай»).

Шок на Западе продолжался ровно неделю, по прошествии которой Москва и Пекин получили на это предложение решительный отказ, и центральной задачей «двадцатки» стала остановка кризиса; но его, ввиду уже слишком широких масштабов, пришлось и заливать «широко» — тоннами напечатанной «зеленой» наличности. И созданием пула «придворных» банков, «слишком больших, чтобы лопнуть».

Такова общая фабула этого глобального сюжета. Теперь вернемся к «транспартнерствам». Их запуск тогда же произошел по инерции, и получилось, что с одной стороны, движение к «глобальной Британии» продолжается, а с другой, — что оно осуществляется уже без британского центра, ведь Техасские соглашения повисли в воздухе и остались на бумаге. Поэтому центр «транспартнерств» остался в США, которые — нет худа без добра ‑ и стали рассматривать себя главными бенефициарами как ТТИП, так и ТПП.

Но затем произошел Brexit, за которым пришел всецело поддержавший его Трамп. Уже тогда было понятно, что зайдя в тупик, западные концептуальные стратеги ищут из него такой выход, который устроил бы Лондон. И нынешний президент США с его «Amerika über alle» концептуалам Туманного Альбиона как раз и нужен был для того, чтобы выронить свой бенефис из рук, отойти в сторону и не мешать «джентльменам».

На этом фоне и завязался диалог Букингемского дворца с Белым домом, вышедший из тени в июле текущего года. Тогда американский президент, по пути в Хельсинки на встречу с российским коллегой Владимиром Путиным, завернул на Британские острова, где получил долгожданную аудиенцию у Елизаветы II. С учетом, мягко говоря, натянутых отношений Трампа с Терезой Мэй, та встреча оказалась показательной сенсацией, и стало ясно, что в отличие от Букингема, ведущего «длинную» игру, Даунинг-стрит всего лишь подыгрывает, обеспечивая этой игре шумовую завесу.

Но еще раньше, за девять месяцев до этого, в ноябре предыдущего 2017 года, начался процесс реанимации ТТП. Произошло это на полях саммита АТЭС во вьетнамском Дананге; вопрос о партнерстве в его повестке не значился, но ничто не помешало лидерам одиннадцати стран, оставшихся в ТТП после выхода США, собраться и провозгласить обновленное «Всеобъемлющее прогрессивное ТТП».

Драйверами этих переговоров стали Австралия и Япония, и именно здесь на передний план начал выходить С. Абэ. И все было бы решено уже там, но случился непредвиденный демарш канадского премьера Джастина Трюдо, отказавшегося подписать итоговый документ и не явившегося на финальную встречу. Одиннадцатка превратилась в десятку, а переговорный процесс на пару месяцев был переведен в подковерный режим. В итоге в марте 2018 года в Чили все одиннадцать участников подписали-таки итоговый документ, сохранивший ТТП на плаву.

Что заставило передумать Канаду тогда? И что побудило ее повторить маневр с переобдумыванием совсем недавно, когда NAFTA заменялось новым объединением USMCA? Ведь совсем недавно тот же Трюдо в гордом запале утверждал, что «Канада справится вообще без NAFTA»?..

Двух мнений быть не может: и в том, и в другом случае свою роль сыграла связка Трампа с Елизаветой. Когда в начале января нынешнего года британский министр международной торговли Лиам Фокс обмолвился о том, что его страна не прочь после разрыва с ЕС в марте 2019 года вступить в ТПП, по сути заменив в нем США, то был реверанс в адрес Букингема, «обратку» от которого Трамп и получил сейчас в виде Канады во главе с ее «смутьяном» «на блюдечке с голубой каемочкой».

Иначе говоря, четырехмесячный путь ТТП из Вьетнама в Чили пролег через Британские острова, поучаствовавшие в процессе в форме секретных переговоров, промежуточный итог которых и озвучил помиривший всех с легкой руки Букингема «торговый» министр Ее Величества.

С этого момента тема Британия — ТТП зажила собственной жизнью. В середине июля, аккурат через неделю после встречи Елизаветы с Трампом, Л. Фокс повторил пожелание королевства присоединиться к ТТП, которому отсутствие у него выхода в Тихий океан — не помеха (ну да, над Британской империей, как известно, «солнце не заходит»). Сейчас на дворе октябрь, и С. Абэ, как один из драйверов возрождения «обновленного» партнерства, громогласно приветствует инициативу, озвученную Л. Фоксом как «говорящей головой», в одном из ключевых СМИ Туманного Альбиона.

На этом в аналитике фактов приходится ставить точку. Но поскольку ситуация, как говорится, находится «в динамике», этот синтаксический знак сам собой трансформируется в многоточие, а нам приходится вслед за ним вступить на территорию аналитических гипотез.

Что, если выход Лондона на авансцену в АТР с переводом ТТП из «торгово-экономического» в геополитический формат ведет к формированию при поддержке США британо-японского альянса? Напомним, что именно такая конфигурация в начале XX века привела к русско-японской войне, ставшей прологом длинной череды внутриполитических потрясений в нашей стране, в результате которых она едва не утратила государственность, если бы не большевики.

Японии разве не на что в нем рассчитывать?

И разве не походит такой альянс, подкрепленный связью ТТП с АСЕАН и участием в нем крупных государств-членов британского Содружества на ту самую «восточную НАТО», о которой уже не раз и не два мечтали в Вашингтоне, особенно в Пентагоне и Лэнгли?

Что, если возрождение «Транспасифики» — это пролог и прелюдия к возврату в глобальную повестку и проекта «Транстлантики», со всем, что из него вытекает, включая нереализованную конечную часть позабытых широкой общественностью Техасских соглашений, суть которых этой общественности в общем-то никогда до конца не разъяснялась? И кто возьмется утверждать, что переоформление NAFTA в USMCA не является шагом к новому NAU, только уже заточенному под США имени Трампа, а не децентрализованному, с паритетным представительством трех сторон в коллегиальном руководящем органе? Как следовало, например, из июльского (2005 г.) доклада вице-президента Совета по международным отношениям Роберта Пастора в сенатском комитете по внешней политике.

Иначе говоря, разве можно считать «натяжкой» или «гаданием на кофейной гуще» вполне очевидную перспективу глобальной трансформации, связанной с рокировкой и транзитом лидерства за пределами Северной Америки от США к Британии? И что именно поэтому у Лондона и Вашингтона столь разительны отличия в политике по отношению к Москве и Пекину? Ведь если Туманный Альбион оттеняет провозглашенную «золотую эру» британо-китайских отношений «пятиминуткой ненависти» к России, то Вашингтон, по крайней мере в ипостаси Белого дома, приоритеты расставляет строго в обратном порядке.

«Разделяй и властвуй», — разве это не коренная, фирменная, органически присущая англосаксам методология глобальной власти, которой они всегда обещают поделиться с теми, кого зовут в попутчики, но на деле никогда и ни с кем не делятся? Если, конечно, не дойти до Берлина и не поставить войска в двух суточных переходах от Ла-Манша.

И не означает ли все происходящее возобновления, под рефрен «ассиметричной» консолидации Запада, той самой «Большой Игры» («the Great Game»), что с наполеоновских войн и практически до 1930-х годов велась против России Британской империей в холодном и горячем формате вдоль ее евразийских границ? США-то в эту «Игру» включились только после 1945 года.

Есть ли у России противоядие намечающемуся развороту событий? Разумеется! Во-первых, это продолжение всестороннего, в том числе военно-политического, сближения с Китаем, учитывая, что ожидаемый британо-японский альянс, как и попытки Токио вклиниться в «корейский вопрос», неизбежно остудят градус эйфории Пекина по поводу его отношений с Лондоном. И во-вторых, освобождение от иллюзий по поводу истинной роли в этих раскладах Японии. Особенно в связи с расхожими спекуляциями насчет пересмотра ею «антивоенных» конституционных положений якобы в «собственных» интересах.

Это на Востоке. На Западе же ситуация предоставляет нам уникальный шанс использования издержек этой «Игры» в виде «транзитных» противоречий между США с одной стороны и британо-французско-израильским альянсом с другой. Как тут не вспомнить о Суэцком кризисе 1956 года? А также о том, что расстановка сил сегодня для нас более благоприятная, чем тогда, ввиду прочности позиций в Сирии, наличия союза с Ираном и шараханий из стороны в сторону Турции.

Как обо всем этом рассудить более достоверно? Ну что ж, дождемся результатов выборов в США, и по тому, что станет или не станет происходить в том и другом случаях, при победе партии Трампа или его оппонентов, мы это возможно и узнаем. Причем, с высокой степенью вероятности. Благо, ждать осталось недолго.

Владимир Павленко
Просмотров: 296
Загрузка...
Рекомендуем почитать
Загрузка...
Новости Партнеров



Популярные новости
Что мы празднуем на Новый год? Скифия становится Россией 7 секретов русского приветствия Что такое Ирий (Сварга) у славян? Казаки-эсэсовцы Из писем немецких солдат с Восточного фронта