Русская Правда

Русская Правда - русские новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Взывая к Путину: Кучма сравнил президента с богом и попросил прощения Террор вернулся к укрогенералам Яценюк метит в «фюреры» Украина избавляется от тела Порошенко
Русские Новости
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Фурсов: Советская победа, всемирная история и будущее человечества

Доклад А.И. Фурсова Изборскому клубу
***

...А теперь о потерях. Всё те же слабые умом и подлые сердцем утверждают, что военные потери СССР соотносятся с немецкими как 8:1 или даже 10:1, а потери мирного населения столь велики, что вообще несопоставимы с немецкими, и всё это ставится в вину сталинскому режиму или, как они говорят, «сталинизму».

К настоящему времени цифры потерь обеих сторон историками, как военными, так и гражданскими, подсчитаны, они таковы: не 8:1, а 1,29:1. Да, потери не в нашу пользу, но это не лживые 10:1, 8:1 или даже 5:1. К тому же эта цифра не была неизменной все годы войны — в 1941-1943 гг. военные потери советских войск значительно превышали потери вермахта и его союзников, а в 1943-1945 гг. соотношение потерь не только выравнялось, но и складывалось уже в пользу Красной армии.

В целом же военные потери немцев составили 8 млн 876 тыс. (по другим данным — 8 млн 668 тыс.) человек, наши военные потери — 11,9 млн. Показательно также, что в немецких лагерях для военнопленных на территории СССР умерло военнопленных в 5 раз больше, чем немцев в советских лагерях (немцев у нас в плену было 3 млн 576 тыс., советских в немецком плену — 4 млн 559 тыс., вернулись из немецкого плена 1 млн 559 тыс.).

Наши потери гражданского населения — 14,7 млн. Из них 7 420 390 сознательно и систематически истреблено немцами, ещё 4 100 000 погибли от жестоких условий оккупации и 2 164 313 погибли на принудительных работах в Германии. Что касается гражданского населения Германии, то около 4 млн немцев погибли от бомбёжек и артобстрелов, причём основная масса — от англо-американских бомбёжек и артобстрелов.

Это неудивительно: союзники сознательно уничтожали гражданское население Германии в соответствии с разработанной К. Левиным и Дж. фон Нейманом при участии П. Сорокина программой разрушения крупных городов и нанесения максимального урона — в психологических и демографических целях — именно мирному населению (кстати, ту же картину мы видим сегодня и на Донбассе).

Советское руководство, исходившее из принципа «гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся», никогда не опускалось до таких зверств, в которых англоамериканцы, по сути, сравнялись с гитлеровцами в их действиях по отношению к русским, к славянам; СССР никогда не вёл против немцев войны на уничтожение, чем и объясняются несопоставимо меньшие потери немецкого мирного населения по сравнению с советским.

А вот англосаксы действовали иначе, чем русские. Впрочем, стоит ли удивляться, если ещё в 1940 г. Черчилль писал, что британцы воюют не с Гитлером и даже не с национал-социализмом, а с немецким духом, духом немецкого народа (т.е. с духом Шиллера), чтобы он никогда не возродился. То, что произошло с немцами в послевоенный период в рамках американского протектората, — это и есть реализация курса Черчилля на духовную кастрацию целого народа. Именно это тщётно пытался проделать Запад (и его «пятая колонна») с Россией и русскими как державообразующим, стержневым народом после окончания холодной войны, стремясь заставить каяться, навязать комплекс исторической неполноценности.

Вернёмся, однако, к вопросу о потерях и цене Победы 1945 года.

Мы не забросали немцев трупами. Почти равенство в потерях говорит о другом — о победе советской системы и русского духа над бездушной национал-социалистической системой, выполнявшей заказ тех, кто волею судьбы, а точнее «коварством Истории» (Гегель), стал нашим неверным союзником, который сегодня пытается украсть нашу Победу, а нас — вытолкнуть из числа победителей, приравняв к нацистскому агрессору.

Не получится.

Один из важнейших уроков Великой Отечественной заключается в том, что в войнах побеждают здоровые социальные системы, здоровые нации. Олигархические системы (а царская Россия конца XIX — начала ХХ вв. была системой стремительно растущего олигархата, а потому — разлагающегося самодержавия: чтобы понять это, достаточно лишь повнимательнее приглядеться к социальной гнили под названием «Серебряный век») войны не выигрывают. Чаще всего они либо терпят поражение, либо сдаются, принося в жертву страну и её главного начальника. Отсюда и столь различные результаты двух мировых войн для России.

Главный результат Великой Отечественной — это, конечно же, Победа. Но это непосредственный, краткосрочный результат. Долгосрочным результатом стали сверхдержавность СССР, быстрое, на 10 лет раньше, чем полагали на Западе, восстановление советской экономики, рывок в космос, великолепное образование, несколько десятилетий спокойной мирной созидательной жизни, в основе которой лежали мощь социального строя и уверенность людей в завтрашнем дне. Одним из главных факторов этой уверенности была Победа.

Сегодня можно сказать, что Великая Отечественная война и наша Победа в ней — центральное событие не только советской, но и русской истории: в 1941–1945 гг. русский народ, используя в качестве щита и меча советский строй, сталинскую систему, отстоял своё право не просто на бытие в истории, а на величие. Победа зафиксировала несколько моментов.

Во-первых, жизнеспособность и победительность социализма (системного антикапитализма) как новой, адекватной ХХ веку, в отличие от самодержавия, формы организации исторической России.

Во-вторых, итогом войны стала окончательная победа славян над германцами, а точнее — русских над немцами. Таким образом, май 1945 г. — это победа не только в четырехлетней войне Союза против рейха, но и победа в многовековой борьбе русских и немцев.

В-третьих, советская победа привела к резкой и мощной демократизации Европы — причём не только той, которая стала социалистическим лагерем, зоной влияния СССР, но и капиталистической. И дело не ограничивается подъёмом левых сил вообще и коммунистических в частности (Франция, Италия). Дело в поражении на Западе, в том числе — и в тех странах, которые формально, скрипя зубами и скрепя сердце, вынуждены были стать нашими союзниками по антигитлеровской коалиции (Великобритания, США) сил, которые поддерживали нацизм, с конца 1920-х годов вели его к власти, чтобы решить свои внутренние проблемы и попутно натравить Германию на Россию для окончательного решения «русского вопроса».

Всем этим силам пришлось уйти в тень. Правда, и в тени они продолжали действовать, причём весьма активно. Достаточно вспомнить, как американцы с помощью Ватикана спасали нацистских преступников (операция «Скрепка» и другие акции), вывозя их в США и Латинскую Америку и готовясь использовать в борьбе против СССР. И всё же в течение длительного времени тени было указано её место, а на поверхности речь шла о «правах человека» и «мире во всём мире».

В 1950—1970-е годы, вплоть до самого начала неолиберальной контрреволюции на Западе, означавшей наступление верхов на средний слой и рабочий класс, капитализм под воздействием прежде всего СССР был вынужден отклониться от своей имманентной, «буржуинской» логики развития и существенным образом социализироваться.

Именно существование и успехи государства социализма, победившего, а не рухнувшего в войне, как это планировала организованная в клубы и ложи верхушка мирового капиталистического класса, заставили буржуазию идти на уступки среднему слою и части рабочего класса, делиться с ними частью своих сверхприбылей. А потому и задействовать для получения этих сверхприбылей инструменты научно-технического прогресса. Механизмом перераспределения доходов стало «welfare state» — государство всеобщего социального обеспечения.

Этот вектор развития послевоенного капитализма был вынужденным, его обусловило исключительно наличие альтернативной капитализму мировой системы — социалистической. И чтобы свои «мидлы» и «пролы», имея перед глазами успешный опыт построенной на принципах социальной справедливости системы, не дай бог, не бросились в объятия левых или тем более коммунистических партий, не вступили бы на тропу активной социальной войны, — капиталистический класс предпочёл в течение трёх десятилетий уступать.

По сути же, он уступал нашей Победе во Второй мировой войне. В этом плане разрушение СССР было для верхушки мирового капиталистического класса задачей не только внешнего, но и внутреннего порядка — всерьёз демонтировать квазисоциалистические формы послевоенного тридцатилетия можно было только после разрушения системного антикапитализма.

В-четвёртых, Третий рейх — это проект не только германской финансово-промышленной верхушки при активном содействии англоамериканских банкиров и промышленников. Это ещё и общезападный эксперимент (на немецкой почве) создания брутального постмодернистского политико-экономического порядка, в котором в интересах капиталистической верхушки ликвидировались все демократические достижения Запада, добытые средними и нижними слоями со времён Французской революции 1789–1799 гг.

Речь шла о создании режима «Железной Пяты» в досовременной (орденские структуры, неоязычество и т.п.) обёртке, о ликвидации демократических институтов, многопартийности, в перспективе — гражданского общества и христианской церкви, но при сохранении капитализма.

Речь также шла о создании механизма управления большими массами населения на основе контроля над их психосферой (посредством идеологической пропаганды, индустрии развлечений) и манипуляции поведением. Показательно, что американцы после 1945 г. вывезли из Германии не только физиков, но и несколько сотен психологов и психиатров, которые в 1950—1960-е гг. «под зонтиком» спецслужб трудились над разработкой субкультуры «рок, секс, наркотики» как средства контроля над американской, а позже — мировой молодёжью, её психосферой.

Иными словами, Третий рейх был ещё и экспериментом создания «контрмодерного» капитализма, очищенного от любых демократических форм, а также от мешающего ему христианства. Советский Союз этот эксперимент в духе мрачного фэнтези прервал. Мир 1950—1970-х годов — мир Света и Добра, который стал таким благодаря нашей Победе. Только в СССР мог появиться роман типа «Туманности Андромеды» И.А. Ефремова.

Но и опыт Третьего рейха не пропал даром для мировой капиталистической верхушки, которая — особенно в последние два десятилетия — конструирует «бархатную» версию «контрмодерного» капитализма, а возможно — и посткапитализма, но вовсе не коммунистического, а совершенно противоположного типа. Победа СССР отодвинула строительство такого капитализма почти на пять десятилетий, и именно этой задержки до сих пор не может простить Сталину и Советскому Союзу значительная часть мировой капиталистической верхушки.

Наконец, в-пятых, победа СССР оказала мощное воздействие на периферию и полупериферию капиталистической системы, особенно на афроазиатский мир. Его деколонизация была резко ускорена победой над Германией. Справедливости ради надо сказать, что США уже в 1930-е годы вполне чётко ставили задачу разрушения британской колониальной империи (это была одна из их целей в войне, и здесь интересы США совпали с интересами СССР); что с возникновением на рубеже 1950—1960-х гг. первых офшоров колонизаторы сами были рады избавиться от колоний — появились более совершенные и менее обременительные формы эксплуатации «слабых мира сего».

Однако благодаря победе СССР сама деколонизация нередко развивалась не по планам буржуинов. К тому же у «слабых мира сего» был могучий защитник: Суэцкий кризис, война во Вьетнаме, Куба, Никарагуа, судьба некоторых африканских государств продемонстрировали это со стеклянной ясностью.


5. Победа и день сегодняшний

70-летие Победы мы встречаем в очень тревожном мире в очень тревожное время. Американо-бандеровский, т.е. американо-нацистский переворот в Киеве в феврале 2014 г. и агрессия науськиваемой США «украинской» хунты против Новороссии — это, по сути, первая после 1941 г. прямая агрессия Запада против Русского мира, против исторической России. Результат агрессии — создание плацдарма для политического, а в случае необходимости — и военного давления на Россию. Таким плацдармом стала формально возглавляемая русофобами и находящаяся под внешним управлением Украина.

В февральском 2014 года перевороте Запад опять, как в 1930-е годы, активно использовал нацистов — только на этот раз не немецких, а украинских. В этом плане мировая капиталистическая верхушка верна себе: ей не впервой использовать нацистов против России.

Столкнувшись с небывалым по остроте глобальным кризисом, западные «элиты» вновь оказываются перед соблазном широкомасштабной войны, которая, согласно их планам, позволит этот кризис преодолеть. И вновь, как это было в 1914 г. и в 1941 г., эти «элиты» будут пытаться выйти из кризиса за счёт России. Собственно, их идеологи этого и не скрывают. Зб. Бжезинский откровенно заявлял, что мир XXI века будет построен за счёт России, в ущерб России и на руинах России.

Запад Россия интересует как ресурсная зона, как резервная территория на случай геоклиматической катастрофы и как возможный театр военных действий на случай полномасштабного конфликта с Китаем. Точнее, интересует даже не Россия, а территория Северной Евразии, очищенная от большей части населения (чем не новое издание плана «Ост»?). России как таковой существовать, согласно планам хозяев Запада, не должно. Как заметил один из руководителей советской разведки генерал-лейтенант Л.В. Шебаршин, Западу от России нужно лишь одно — чтобы её не было.

С момента появления России в XVI в. как субъекта европейской/мировой политики одна из главных задач Запада — установление контроля над Россией, превращение её в «территорию Северной Евразии». Такие планы — их было два — были разработаны ещё в последней трети XVI в. Один — католический, в Священной Римской империи (Габсбурги); другой — протестантский, в Англии (речь идёт о выдвинутой астрологом и разведчиком Джоном Ди, который подписывал свои донесения Елизавете I «007», концепции «зелёной империи», предполагавшей контроль английской монархии и лондонского Сити над Северной Америкой и Северной Евразией).

С тех пор эти планы никуда не делись, они развивались, то переплетаясь, то расходясь, — это отражало наличие двух основных групп западной верхушки: англо-еврейско-американской и ватиканско-немецко-итальянской. Показательно, что сдачу соцлагеря в конце 1989 г. М. Горбачёв обставил символическим поклоном обеим группам — сначала отправился в Ватикан, а затем к Бушу-старшему на Мальту.

В 1991 г. Запад по ряду причин не смог окончательно решить «русский вопрос». Главным образом потому, что его хозяева были убеждены: Россия не поднимется. Сирийский кризис 2013 г. показал, что это не так. Ответом стал американо-нацистский переворот в Киеве, прямая агрессия против Русского мира. Но и здесь у «заговорщиков и поджигателей» всё пошло не так: наша «крымская виктория» и сопротивление Новороссии спутали «планировщикам» все карты.

А глобальный кризис тем временем обостряется, как и борьба в мировой верхушке. Россия и Китай создают Западу всё больше проблем, а стравить их друг с другом, как это дважды в ХХ в. проделывали с Германией и Россией, едва ли получится. Учитывая низкий профессиональный уровень и, скажем так, повышенную нервозность и несамостоятельность формальных руководителей государств Запада (острой критике их поведение, связанное с указанными чертами, подвергает в связи с украинским кризисом Г. Киссинджер), нельзя исключить, что они в очередной раз попытаются столкнуть мир в Большую войну, избрав главной мишенью Россию.

Об этом, в частности, свидетельствует разнузданная антироссийская и антипутинская пропаганда, развёрнутая на Западе в ходе сирийского кризиса и достигшая апогея в ходе украинского кризиса.

За 70 лет, прошедших с мая 1945 г., мир кардинально изменился. Исчез Советский Союз, разрушена «Ялтинско-Потсдамская система», на наших границах создаётся натовский плацдарм для дальнейших агрессивных действий против России. Украинский кризис ясно продемонстрировал цели определённой части североатлантических верхушек — подготовка к тому, что не удалось сделать в Мюнхене в сентябре 1938 г., когда был отперт «кладезь бездны» и де-факто началась мировая война.

В этой войне различные группировки на Западе преследовали различные цели. Имперский сегмент британских верхов стремился силами Третьего рейха уничтожить и расчленить СССР, а затем разгромить ослабленную войной Германию и поставить под свой контроль всю Европу.

Для доминирующего политико-экономического сегмента США главным был демонтаж британской и французской колониальной империй — этого требовали и стратегические цели крупного финансово-промышленного капитала США, и фактический провал разрекламированного «нового курса», и конкурентные действия британцев (в 1929–1931 гг. директор Центрального банка Англии М. Норман закрыл Британскую империю — 25% мирового рынка — от «внешнего мира», т.е. от США; ответом на такое могло быть только уничтожение британского колониального «рейха», о чём откровенно говорили представители американских деловых и политических кругов, в частности, Аллен Даллес).

Американским глобалистам мешала последняя мировая империя — Британская, и именно Третий рейх как германская квазиимперия рассматривался американской верхушкой в качестве терминатора для Туманного Альбиона. Некоторые полагают, что это должно было быть сделано рейхом вместе с СССР. Думаю, однако (и в этом согласен с А.В. Багаевым), что СССР, скорее всего, отводилась иная роль: он должен был стать терминатором Третьего рейха после разгрома последним Британской империи. Иное дело, что вряд ли Сталин позволил бы вовлечь себя в такую игру — скорее всего, он постарался бы сыграть на противоречиях контрагентов. Что, в сущности, и случилось

Нельзя сказать, что вся британская верхушка выступала с имперских позиций. В её составе были и две другие фракции: одна не собиралась жертвовать Великобританией ради империи («национал-государственники»), а другая выступала союзником американских глобалистов, образуя англо-американский глобалистский блок. США не были заинтересованы в германо-советском конфликте, тогда как британские имперцы делали всё, чтобы этот конфликт спровоцировать.

И нужно сказать, что своими действиями мая-июня 1941 г. (полёт Гесса и последовавшие за ним переговоры) они этого добились, сломав и американскую, и советскую игру. 22 июня 1941 г. Гитлер, получив определённые гарантии Альбиона (иначе он никогда не стал бы снимать дивизии с Западного фронта) и обманутый шефом абвера, а заодно — агентом (как минимум влияния) Великобритании адмиралом Канарисом, напал на СССР. Результат — создание англо-американо-советской антигитлеровской коалиции, но только после того, как СССР показал: несмотря на тяжёлые поражения, он может крушить врага и победить его.

Поэтому уже в августе 1941 г., когда стало ясно: СССР не пал и, скорее всего, не падёт, англо-американцы стали разрабатывать свои планы послевоенного мирового устройства («Атлантическая хартия»), а СССР в январе 1942 г., в разгар битвы под Москвой — свои («Комиссия по послевоенным проектам государственного устройства стран Европы, Азии и других частей мира» во главе с В.М. Молотовым и автором Устава Коминтерна, «серым кардиналом» советской криптополитики О. Куусиненом).

Нападение Германии на СССР, мощное сопротивление Красной армии летом 1941 г. и формирование антигитлеровской коалиции спасли Великобританию от поражения, но все эти факторы стали основой её ликвидации: как говорят англосаксы, «every acquisition is a loss, and every loss is an acquisition» («каждое приобретение — потеря, и каждая потеря — приобретение»). В результате войны действиями СССР и США Британская империя была подорвана, а вскоре после войны фактически прекратила своё существование — англо-американские глобалисты добились своего, но сразу же после победы над Британской империей (и Третьим рейхом) столкнулись с СССР в качестве нового и намного более мощного, чем немцы и британцы, вместе взятые, глобального противника — победоносного СССР.

После горбачёвской капитуляции и ельцинских «лихих девяностых» казалось, что планы глобалистов в отношении России осуществились полностью, по «принципу Клинтона»: «Мы позволим России быть, но мы не позволим ей быть великой державой». Однако в ходе сирийского и особенно украинского кризисов Россия своими вынужденными оборонительными действиями сделала заявку на возвращение великодержавного статуса, сданного Горбачёвым и Ельциным. И хотя это лишь первые и небольшие шаги, именно с первого шага, как утверждают мудрые китайцы, начинается «путь в тысячу ли», на что коллективный Запад немедленно отреагировал.

Каков же сегодняшний расклад большой политики — спустя 70 лет после нашей Победы и 77 лет после мюнхенского антисоветского (антирусского) сговора?

Если в 1938 г. на нашу границу выводили государство, которому протонатовцы предписывали совершить агрессию против СССР, то сегодня на границе с РФ уже натовцы (без всякого «прото-») пытаются создать потенциально агрессивное государство во главе с русофобской хунтой, чья политика должна спровоцировать Россию на такие действия, которые «мировое сообщество» (читай: североатлантическая верхушка и подконтрольные ей СМИ, а точнее СМРАД — средства массовой рекламы, агитации и дезинформации) преподнесут в качестве «агрессии против миролюбивого Запада», со всеми вытекающими последствиями.

Сегодня видно — по крайней мере тем, кто не слеп, — как перекликаются эпохи. В 1930-е годы коллективный Запад (правда, без активного участия США, стремившихся тогдашний британоцентричный Запад подчинить) поощряли немецких нацистов, науськивая их против СССР.

Сегодня тот же Запад, но уже во главе с США (точнее, той частью англо-американского истеблишмента, которая рвёт жилы: свои и чужие, — ради спасения доллара) тоже науськивает против России нацистов, только теперь украинских. Более того, Запад и наши так называемые «союзники по антигитлеровской коалиции», сначала тянувшие с открытием «второго фронта» до 1944 г., а с 1944 г. начавшие точить нож против СССР, сегодня отказываются голосовать за осуждение нацизма, за резолюцию, осуждающую нацизм, — тут комментарии попросту излишни.

С одной стороны, нынешняя мировая ситуация отличается от конца 1930-х — начала 1940-х годов не в нашу пользу: во-первых, нынешняя Россия существенно слабее СССР, причём не только и даже не столько в военном плане (благодаря ядерному оружию мы до сих пор можем нанести неприемлемый ущерб главному агрессору нашей эпохи — США), сколько в экономическом и, что ещё важнее, в социально-политическом и идейно-духовном.

Наличие взращённой в горбачёвско-ельцинские времена и распустившейся пышным дурноцветом в нулевые «пятой колонны» резко контрастирует с СССР конца 1930-х годов, где «пятая колонна» после 1937 года была почти полностью вычищена. Аналогичный контраст мы видим в плане социальной поляризации, а следовательно, социального единства общества в идейно-духовной сфере. О какой идейной силе можно говорить в условиях де-юре запрета идеологии, когда де-факто кривляется и куражится идеология неолиберализма с сильными антигосударственными и антирусскими обертонами?

В конце 1930-х, после того как в 1936 г. впервые был употреблён термин «советский патриотизм», а 7 ноября перестало праздноваться как Первый день мировой революции, пошёл процесс акцентирования русских традиций, национальной культуры, русской воинской славы. С этим едва ли можно сопоставить проявившуюся в последние годы моду на МФБ (монархизм, феврализм, белогвардейщина)-комплекс, где под видом национальной традиции протаскивается позднесамодержавная и белогвардейская реальность, тесно связанная с североатлантическим Западом, экономически и ценностно ориентированная на него.

Возможно, определённые сегменты правящего слоя РФ чувствуют свою классовую близость именно к этой реальности, но остаётся фактом, что Большая Система Россия эту реальность отвергла и смела, построив на её обломках системный антикапитализм, который «свою» германскую, в отличие от самодержавия, выиграл, обернувшись сверхдержавой.

Во-вторых, в отличие от конца 1930-х — начала 1940-х годов Запад на государственном (блоково-государственном) уровне выступает как единое целое во главе с явным лидером — США; ФРГ и Япония, по сути, являются американскими протекторатами, Великобритания действует в симбиозе с США, Францию с её нынешним руководством можно не принимать в расчёт.

В то же время есть три фактора, способные не только нейтрализовать указанные два, но и перекрыть их. Фактор «А» — меняющаяся в государственно-патриотическом плане ситуация внутри России, причём как «наверху» (обострившееся сирийским и особенно украинским кризисами противостояние «приказчиков», готовых сдать страну транснациональным корпорациям, и «контролёров», чьи политико-экономические интересы требуют укрепления суверенитета с созданием международных антиглобалистских территориальных и политических объединений/блоков), но и «внизу» — рост осознания, что собой представляет Запад в реальности его целей вообще и по отношению к России в частности, переосмысление в позитивном плане отношения к советскому прошлому и в негативном — к капитализму. Всё это создаёт иной морально-политический климат, чем в 1990-е годы.

Фактор «Б»: на мировой арене появился новый мощный игрок — Китай. И, хотя его экономическую мощь и степень противостояния с США не стоит переоценивать, наличие столь тяжёлой «фигуры» на нашей половине глобальной шахматной доски серьёзно меняет ситуацию. Военный потенциал РФ вкупе с демографо-экономическом потенциалом КНР превращает две эти региональные державы в супер-Евразию — особенно по мере охватывающих западную, «евросоюзную» часть Евразии экономического кризиса, социального упадка и морально-духовной деградации.

Наконец, фактор «В»: дело не только в усилении Китая самим по себе — на «красного дракона» поставил тот кластер мировой верхушки, топ-менеджерами которого исторически, с XIX в. выступают Ротшильды и в который входят Реддинги, Сэмюэли и другие не менее влиятельные, чем Ротшильды, но значительно менее засвеченные кланы. Этот кластер рассматривает Китай как средство разрушения долларовой системы и создания нового мирового порядка, по сути — посткапиталистического.

По целому ряду параметров Россия — по крайней мере в тактической перспективе — вместе с Китаем вписывается в данный проект. А это значит, оказываясь «один на один» с Западом на уровне межгосударственных игр, на уровне надгосударственных игр, игр закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления и стоящих за этими структурами (клубами, ложами, комиссиями и т.п.) кланами Россия — по крайней мере, определённые сегменты её правящего слоя, — вовсе не одиночка, у неё могут быть и наверняка есть союзники в борьбе за посткапиталистическое будущее — вовсе не светлое; но лучше хмурое утро, чем тёмная беспросветная ночь.

Таким образом, если в конце 1930-х годов СССР играл в основном на межгосударственных, межимпериалистических противоречиях, то сегодня речь идёт о надгосударственных, глобально-кластерных противоречиях мировой верхушки, которые можно и нужно использовать.

Если конец 1930-х — начало 1940-х годов венчали завершение очередного структурного кризиса капиталистической системы, совпавшего с тем, что Н. Кондратьев называл «понижательной волной» большого цикла конъюнктуры, то сегодня мы имеем системный кризис капитализма, последний исчерпал свой исторический потенциал, выполнил (завершил) свою социогенетическую программу и должен быть заменён другой системой.

На наших глазах с середины 1970-х годов разворачивается грандиозная социально-экономическая и психо-историческая битва за то, кто кого исключит в борьбе не просто за место в посткапиталистическом мире, а за сохранение и увеличение власти и привилегий в мире со скудеющими — особенно если произойдёт геоклиматическая катастрофа — ресурсами.

Сохранение или обрушение доллара — лишь один из розыгрышей этой партии, хотя и очень важный. Доллар, даже в нынешнем его состоянии, — тот кирпичик, изъятие которого из стены способно обрушить последнюю. А потому сражение за доллар между двумя мировыми кластерами может обернуться Большой войной, которая внешне может принять форму евразийско-североатлантического (или даже российско-американского) противостояния, но за которым будут стоять далеко не только и даже не столько собственно российские и американские интересы. Это, как пел Галич, «рыжий, всё на публику».

Не дай бог новой войны, но если её не избежать, то мы, как СССР в 1941–1945 гг., должны сделать всё, чтобы похоронить того, кто представляет для нас наибольшую — прямую и явную — угрозу, а после победы не проиграть нашим «союзникам», нейтрализовать ту силу, которую они наметят в качестве терминатора непосредственных победителей. А для этого надо изучать опыт как Великой Отечественной, т.е. Второй мировой войны, так и других войн ХХ века: от Первой мировой до холодной, т.е. Первой глобальной. Разумеется, теоретически осмысливая этот повод с позиций и с точки зрения наших интересов нынешнего и завтрашнего дня — именно теоретически, поскольку, как писал генеральный конструктор нашей Победы 1945 г. И.В. Сталин, «без теории — нам смерть, смерть, смерть».

Сегодня можно сказать, что мы выучили далеко не все уроки Второй мировой войны, которая плавно перетекла в глобальную холодную войну. Скорейшее изучение этих уроков — необходимое условие того, чтобы в случае необходимости мы могли с удовлетворением расписаться на руинах крепостей поверженного врага. Мы, конечно же, мирные люди, но наш бронепоезд, т.е. ядерная и иная мощь, помноженные на силу психоисторического оружия и мирные и военные национальные/имперские традиции, должен всегда быть на запасном пути. В этом — один из главных уроков нашей Победы 9 мая 1945 г.

Когда в 1941 г. враг напал на нашу страну, наши отцы и деды сломали хребет его военной машине и расписались на рейхстаге. Вопрос: если враг ещё раз посмеет посягнуть на наше право быть в Истории, где и на чём распишемся мы?

В любом случае мы — дети и внуки победителей в Великой Отечественной — не должны задаваться иным вопросом, тем более в год 70-летия Великой Победы, зафиксировавшей слова одного из величайших деятелей нашей истории: «Наше дело правое. Мы победили».
А.И. Фурсов.
Просмотров: 792
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Ведизм на Руси был до XVI века Расстрела царской семьи не было - Владимир Сычев Русские головные уборы: кокошник, кичка, шапка, косынка Что мы празднуем на Новый год? Как появился "Русский медведь" Свастика - Сила Света