Русская Правда

Русская Правда - русские новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Что сделает Россия с остатками Украины. И почему Мат в Алеппо Порошенко откровенно послали: США выдали лицензию на его отстрел Догнать и перегнать весь мир
Русские Новости
Новости Партнеров
Новости Партнеров

«Идея замирения в ДНР не пользуется поддержкой, сторонников войны больше»

Координатор «Другой России» петербуржец Андрей МИЛЮК, только что выдворенный из Донецка, рассказал «Городу 812», почему власти Новороссии им не рады, хотя они зовут людей в поход на Харьков, а потом и Киев.

– Как можно от вас добровольцем поехать? Просто прийти, сказать: «Я хочу», и вы отправите?
– Да. Человек связывается с нами, ему объясняют, как доехать, где переночевать. Обычно едут до Ростова, оттуда несколько раз в день ходят автобусы в Донецк. Там мы его встретим и направим в подразделение. 

– Через границу переехать проблем нет?
– Нет. Хотя все понимают, кто куда едет, потому что те, кто воюет, едут в «горках» – это такой вид камуфляжа, который в Новороссии наиболее популярен. Когда едут обратно, тоже легко пропускают, но тщательно обыскивают.

– Всех выпускают? А вдруг доброволец бежал с поля боя? Вообще, легко добровольцу со службы уйти?
– Легко. Раньше вообще служили без оформления, сейчас есть тенденция по упорядочению.  Каждый приезжающий заключает контракт с Министерством обороны, но достаточно либеральный. По этому контракту всегда можно написать заявление об уходе.

– В партийном отделении, которое вы хотели создать, были русские партийцы или местные?
– Русские. Мы открыли штаб на главной улице, развесили баннеры, внутри большая лимонка была нарисована. Интерес местных был огромный. Они открыты для агитации, наши партийные идеи воспринимают хорошо. Кто-то вообще считал, что это вербовочный пункт. Военные приходили, говорили: я в таком-то подразделении служу, а вы куда набираете? Какие у вас условия службы?

– А чем условия службы в разных подразделениях отличаются?
– Организационными моментами. Как поставлено снабжение, какое отношение командования. Переход из одного отряда в другой там очень распространен.

– У каждого отряда свое собственное снабжение?

– Министерство обороны выделяет минимальное содержание, поэтому каждый командир ищет дополнительные ресурсы. Нужны самые банальные вещи вплоть до сигарет, которые кажутся мелочью, но без которых невозможно воевать и на которые уходит уйма денег. За оружием ездили в Дебальцево, там его очень много было. Люди из отрядов приезжали туда на машинах и брали, что могли увезти.

– То есть у отрядов есть собственные спонсоры?
– Кто-то работает с гуманитарщиками, кто-то пытается свой бизнес организовать, везде по-разному.

– Какой бизнес?
– Там же много предприятий, закрывшихся из-за войны, сейчас их пытаются запустить.

– Этим командиры отрядов занимаются?
– Может, командир. Может, в штате у него кто-то для этого есть. Где как.

– Много добровольцев вы отправили на Донбасс? 
– Год назад мы создали движение «Интербригады», через которое прошло около 1,5 тысячи человек. Недавно сформировали свой собственный отряд – «Харьковская республика», в нем пока человек 30.

– Как выглядит социальный портрет добровольца?
– Совершенно разные люди. Первый вариант – взрослые мужики с опытом боевых действий в конфликтах начала 90-х либо в Чечне. Второй вариант – люди средних лет, которые поддерживают идею Новороссии и хотят за нее воевать, но без боевого опыта. Много бывших сотрудников правоохранительных органов, молодежи не так много.

– Женщины есть?
– Мало. В основном, если едут, то медсестрами. Женщин-бойцов очень мало встречал. Хотя Наташа Чернова, которую вместе со мной задержали, приехала воевать и воевала в Луганске.

– Добровольческие подразделения делятся по каким-то признакам – идеологическим, национальным и так далее?
– Есть только один такой пример: подразделение Мозгового – это коммунисты. Остальные никак не делятся. Например, есть казачье подразделение в ДНР, там много казаков, но подавляющее большинство бойцов не казаки. Есть Русская православная армия, но я не думаю, что все православные идут туда. Кургинян снабжал какое-то подразделение, но едва ли там много его сторонников. А сейчас идет процесс обригаживания, когда вместо именных подразделений создаются обезличенные бригады. А все крупные именные подразделения, которые невозможно обригадить – «Восток», «Спарта», «Сомали» и так далее, – впихивают в республиканскую гвардию

– Полевые командиры, наверное, не очень хотят в бригады.
– Это добровольно-принудительный процесс. Тех, кого не удается встроить в бригады, записывают в гвардию. Впрочем, отряды в любом случае сохраняют командиров и внутреннюю самостоятельность. Если какой-то отряд выйдет из-под контроля, приедут невежливые люди и всех разоружат. Но вообще в ДНР анархии гораздо меньше, чем в ЛНР.

– Почему?
– Сложно сказать, так исторически сложилось. Там есть Плотницкий, который контролирует часть территории, есть казаки Козицина, которые не очень хотят кому-то подчиняться, есть Мозговой, который тоже независим. У властей ЛНР недостаточно сил, чтобы подмять всех под себя.

– Так что с вами случилось в Донецке-то?
– Мы хотели создать там наше отделение, зарегистрировать общественную организацию «Другая Россия». Офис мы открыли 24 апреля, приурочив это к большому рок-концерту, туда много российских музыкантов приехало, Чичерина. Уже 1 мая нас задержало МГБ, а 6 мая обыскивали нашу квартиру и офис.

– И что вам говорили?
– Что вы нам, ребята, здесь не нужны. Езжайте обратно. Мы вас не можем контролировать, вы с нами не сотрудничаете, не надо в нашу внутреннюю политику вмешиваться.

– А какая у них внутренняя политика?
– У них нет партий, так как не принята Конституция, есть общественные организации. Две условные партии власти – «Донецкая республика» и «Свободный Донбасс», одна контролируется Захарченко (глава правительства ДНР. – А.М.), другая – Пургиным (глава парламента ДНР. – А.М.), они между собой поделили парламент, и есть компартия Литвинова. Она не входит в парламент, но он сам избрался по спискам одной из партий власти. Если объяснять это в терминах российских реалий, то первые две – как ЕР и СР, ну и коммунисты как коммунисты.  Но мы не собирались влезать в их внутреннюю политику.

– В МГБ сидят люди, которые работали там всю жизнь, или это наши фээсбэшники?
– По сути – да, это бывшие сотрудники СБУ. Я их прямо спрашивал: вы в СБУ работали до Русской весны? Они говорят: нет, но в близкой структуре. А наша девушка Ира Воронцова, которую они тоже допрашивали, на них посильнее надавила, и они сказали: да, в СБУ.

– Наших фээсбэшников вы там видели?
– Там – нет, только на границе уже. Но понятно, что взаимодействие есть и инициатива давить нас – не местная, а инструкция из Москвы

– Они вас подержали и выдворили?
– Все сделали с дешевым понтом: завязали глаза, надели наручники и довезли до самой границы. А наши пограничники вызвали ФСБ, еще часов пять фээсбэшники от нас допытывались, за что нас выдворили.

– Ваш офис в Донецке закрыт?
– Он не работает. Сейчас они ищут других нацболов, которых еще не успели выдворить. Что будет дальше – непонятно. Наши ребята намерены продолжить деятельность, сейчас они начинают продвигать инициативу «Харьков, восстань!»

– Это что значит?
– Значит, что нужно наступление на Харьков. Многие забыли, что за территорией Новороссии находится территория, населенная людьми, которые страдают под оккупацией. В Харькове при СБУ есть небольшой концлагерь, в котором содержится около 500 заключенных и военнопленных, их там пытают. Единственный способ решить эту проблему – взять Харьков. Потом Киев. Значительное число ополченцев считают, что эта война не будет закончена, пока не будет взят Киев.

– А Минские соглашения, которые все подписали, как же?
– Это перемирие. Есть объективный процессы – слишком много всего произошло, слишком много людей убито, чтобы можно было сейчас взять и помириться.

– Если на территории Крыма или Донбасса население в той или иной степени ориентировано пророссийски, то ближе к Киеву сепаратисты не будут встречать никакой поддержки местных жителей. В таких условиях продвижение  вглубь Украины вряд ли возможно.
– С одной стороны – да. Но ведь чем больше будет Новороссия, тем больше у нее будет сил. И если Киев не может справиться с двумя областями, что он станет делать, когда их будет восемь, а граница пройдет по Днепру?

– У Новороссии есть военный потенциал для продолжения войны?
– Сложно сказать. Время играет против Новороссии, Киев может позволить себе выставить больше солдат, провести еще призыв. Но я думаю, Россия рано или поздно будет открыто втянута в этот конфликт.

– По-моему, Путин не хочет дальнейшего расширения границ Новороссии.
– Да. Но не все зависит от Путина. Есть объективные предпосылки для продолжения войны.

– Вы думаете, боевые действия возобновятся?
– В ДНР очень многие так думают. Называются даже конкретные даты, когда это должно произойти.

– У людей в ДНР нет усталости от войны?
– Какая-то усталость есть. Но большинство войну поддерживают и воспринимают ее как национально-освободительную. Они хотят жить в Русском мире. У многих ополченцев ведь на территориях, контролируемых украинцами, остались семьи. А те, кто живет в прифронтовой полосе с другой стороны, ждут прихода ополченцев и видят в них освободителей от оккупации. Сначала они говорят: «Лишь бы не было войны», потом к ним приходят украинские войска, которые ведут себя как оккупанты, – там действительно грабежи и изнасилования, российская пропаганда на 80% верна.

– А со стороны ополченцев нет грабежей и насилия?
– Нет. Если такое случается, это экстраординарные случаи, они расследуются. Ведь ополченцы освобождают свою землю.

– Украинцы тоже защищают свою землю.
– Они считают всех местных пособниками колорадов и относятся к ним соответствующе.

– Если политические элиты Новороссии ориентируются на Москву, а Москва хочет придерживаться Минских соглашений, то ваши призывы идти на Харьков действительно являются для них подрывной деятельностью.
– Я бы так не сказал. Идея замирения не пользуется поддержкой, сторонников войны больше. И нельзя сказать, что Россия однозначно за мир. Думаю, в Кремле разные точки зрения есть на этот счет.

– Кремль добился всего, чего хотел. Дальнейшее продолжение войны – это ненужное ухудшение отношений с Западом.
– Если Новороссия останется в нынешних границах, она экономически не выживет. В нее будут вбухиваться огромное количество федеральных денег, как в Чечню. Новороссии нужен выход к морю, надо захватить Мариуполь, захватить Харьков как промышленный центр. Я думаю, Захарченко неохотно проводит кремлевскую линию и старается от нее отбрыкнуться. Потому что любые договоренности с Киевом – это договоренности с врагом.

В любом случае возврата к прежним отношениям с Западом не будет. Запад не позволит появиться альтернативному центру силы в лице России.

– Кремль наверняка должен опасаться массового возвращения в Россию добровольцев, которые научились убивать, имеют лидеров и сформировавшиеся политические взгляды.
– Такие опасения с его стороны возможны. Кремль пытается вести учет всех добровольцев. Не думаю, что дойдет до возбуждения дел о наемничестве, как этого хотят наши либералы, но в целом – да, они хотят иметь контроль. Но я бы на их месте опасался другого. На Украине в уменьшенном масштабе происходит то, что может произойти в России. Думаю, появление территориального батальона «Нева», который будет состоять из российских правых и сражаться против ватников и колорадов,  – это реальность нескольких лет.

– Так националисты же сами и есть ватники и колорады.
– Правые по отношению к Русской весне разделились. Большое число русских правых воюют на стороне украинцев. Я встречал ополченцев, которые говорили, что знакомые воюют по ту сторону фронта в каком-нибудь «Азове».

– С правыми, которые сражаются за Русский мир, понятно. А какая мотивация у правых, которые за украинцев?
– Не знаю, наверное, братья-славяне воюют против коммунистической угрозы.

– И с какой стороны фронта больше русских правых?
– Кто где воюет, не знаю, а идеологически они пополам поделились. За Украину воюют и сторонники Адольфа Алоизовича, и прозападные национал-демократы, потому что они считают, что она выбрала западный путь развития. Даже в рамках одной организации могут быть полярные точки зрения, поэтому некоторые правые лидеры предпочитают не комментировать эту тему, чтобы не спровоцировать раскол. Ну и есть третьи, которые говорят: братья-славяне по наущению евреев убивают друг друга, поэтому войну надо кончать.

– Украинские добровольческие части возникают по инициативе властей. Значит, и в России националистические батальоны должны возникнуть по инициативе Путина?
– Они возникают по инициативе олигархов, которые хотят иметь собственные армии. Властям они не нужны – им нужна обезличенная армия. Впрочем, и тут есть свои плюсы: в случае нарушения перемирия Киев может все свалить на добровольцев. Думаю, в России желающих иметь свои армии тоже достаточно: что у нас – мало олигархов, придерживающихся правых или прозападных взглядов? Так что любая политическая дестабилизация в стране – и мы получим такие батальоны.

– Вы не думаете, что в случае политической дестабилизации Путин будет действовать точно так же, как Порошенко? Силой подавлять любой сепаратизм.
– Это грубое приближение. Я не сторонник Путина. Но Путин хочет замирения, а Порошенко – ястреб.

– Москва будет подавлять сепаратизм на Дальнем Востоке так же, как Киев – в Донбассе.
– Да. Но нельзя сравнивать Россию и Украину. Должен быть патриотизм, Россия – наша страна, и мы должны бороться, чтобы именно наша страна, наша культура, наш путь развития побеждали. А Украина – это сомнительное территориальное образование, единственная цель которого – быть буфером между Россией и Западом
.

Антон МУХИН

Просмотров: 771
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Почему Ваську-кота зовут Васькой? Кто и когда строил плотины в Африке? Этруски заговорили и, что характерно, по-русски Особенности Русской улыбки Ученые провели анализ основы русского генофонда Мольфары - потомки славянских волхвов Карпат