Русская Правда

Информационно-аналитическое издание наследников Ярослава Мудрого

Русская Правда: аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Владимир Путин готовит «глобальное газовое доминирование» Социологи рассказали, будет ли Майдан после выборов-2018 Лёд тронулся: украинцам расскажут правду об убийстве "небесной сотни" Россия вылетела на космическую обочину
Новости Сегодня
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Игры в войну с реальным противником

Ни для кого не является секретом и уже давно провозглашено на самом высоком уровне, что в отношении России ведется реальная информационная война. Но за пределами узкого круга психологов и политологов далеко не все понимают, что скрывается под этой фразой. В кратком сообщении планируется рассмотреть несколько, по моим представлениям, наиболее существенных вопросов современной ситуации. В создании и нагнетании этой ситуации задействованы десятки стран НАТО, но учитывая отсутствие у этих стран самостоятельной внешней политики, мы будем рассматривать современные мировые проблемы преимущественно через призму межгосударственных отношений России и США. Относительно вектора и развития этих отношений существует множество прогнозов, апеллирующих как к оптимистическим, так и к пессимистическим сценариям. В данном случае будет предложен наиболее пессимистический, но с искренней надеждой автора, что он окажется ошибочным.

Возможно, кому-то покажется, что автор страдает паранойей, но даже рискуя получить такой вердикт от своих же коллег, считаю необходимым обобщить, обострить и конкретизировать некоторые идеи, которые явно не домысливаются и недоговариваются. Одновременно с этим, даже при минимальной вероятности предлагаемого прогноза, анализируемые тенденции требуют качественно иных подходов к проблеме защиты наших национальных интересов, национальной безопасности и обороноспособности страны.

При множестве гипотез и объяснений современного кризиса международных отношений, как представляется, большинство из них тяготеют к анализу лежащих на поверхности ситуаций и фактов и не предоставляют адекватной информации для принятия прагматических решений. Не претендуя на истину в конечной инстанции, попытаемся дать несколько иную интерпретацию происходящего и начнем с выделения главной проблемы современного мира, а именно: борьбы США за геополитическое доминирование.

Вначале обратимся к нескольким стратегическим разработкам, выполненным по заказу министерства обороны США в 1991—1997 годах, в которых определялись основные этапы и стратегические цели американской политики в ближайшие десятилетия. Несмотря на различие наименований этих аналитических и программных документов, в целом они представляют единый план, предусматривающий последовательное расширение НАТО и нейтрализацию, а в перспективе изоляцию и расчленение России[1].

Особую роль в планах расширения НАТО сыграл широко разрекламированный в конце ХХ века тезис о геополитическом плюрализме. При этом отмечалось, что политика геополитического плюрализма служит двум целям: с одной стороны, она будет противодействовать реинтеграции стран СНГ; а с другой — она откроет геополитическое пространство бывшего Советского Союза для американской экспансии (через политику «открытых дверей»). Кроме того, она позволит подавлять любые попытки возникновения какого-либо нового организационного блока, который мог бы угрожать гегемонии США. Как известно, эта идея принадлежит одному из главных идеологов антисоветизма (и затем — антирусизма) З. Бзежинскому (впервые сформулирована в 1994). Позднее эта идея была дополнена тезисом о необходимости разрушения формировавшихся веками экономических и культурных связей России со странами СНГ (в американской терминологии — «руссоцентризма») в сочетании с последовательным расширением американского влияния на прибалтийские государства и Украину. В дальнейшем, как прямо отмечается в анализируемых документах, это позволит политически изолировать Россию и довести до логического завершения главную цель США — контроль над Евразией.

Достаточно логично авторами этого плана обосновывалось, что как только Россия признает инкорпорацию Вышеградских стран (Чехословакии — позднее Чехии и Словакии, Польши и Венгрии[2]) в НАТО, то это тем самым облегчит для Соединенных Штатов предъявление прав на Болгарию, Румынию, прибалтийские страны и Украину. Следует подчеркнуть, что эти планы расширения НАТО разрабатывались и отражались в стратегических планах США в 1991—1997 годах, и в полном соответствии с этими планами Венгрия и Польша вступили в НАТО в 1999, а Болгария, Латвия, Литва, Румыния, Словакия, Словения и Эстония — в 2000[3].

Анализируя возможную реакцию российского руководства, авторы этих стратегических разработок и прогнозов отмечали, что первое отступление России создаст условиях для последующих отступлений, а как только новые прибалтийские государства и Украина будут взяты под контроль США, наступит очередь для оставшихся стран СНГ[4]. В анализируемых документах также указывается, что согласно этой логике и в соответствии с концепцией З. Бжезинского, в конечном итоге и сама Россия должна быть расчленена.

Характерно, что политика американского Лебенсраума[5] в этих стратегических планах связывается со сдерживанием не только России, а всех стран, включая крупнейших союзников США — Германии и Японии. Авторами этих разработок обосновывалось, что для Соединенных Штатов жизненно необходимо предотвратить любую «нелояльную» к ним гегемонию над стратегически важными регионами в мире. К таким регионам анализируемые разработки относят любые регионы, которые характеризуются развитой экономикой, техническими, природными и человеческими ресурсами, ибо (консолидировавшись) они могут попытаться оспорить мировое господство Америки. Более того, даже Европейский Союз рассматривается в этих разработках как «не то объединение сил», которое Соединенные Штаты должны поощрять, так как усиление и расширение объединенной Европы не входит в их интересы. То есть интересам США никак не соответствовало не только наметившееся в период деятельности канцлера Германии Г. Шредера (1998—2005) сближение Западной Европы с Россией, но и сама единая Европа им не очень-то нужна. При этом в качестве предполагаемой реакции западноевропейских лидеров на возможную гегемонию США указывалось, что они согласятся с этим в обмен на гарантии безопасности и минимизацию их расходов на оборону. Вряд ли США имеют какое-то отношение к решению о Брекзите (2016), но выход Великобритании из Европейского союза вполне соответствует их представлениям о будущем Европы.

В заключительных разделах анализируемых документов отмечалось, что дальнейшее развитие американской мировой гегемонии не только приемлемо, но желательно и необходимо, а государство, достигшее такого статуса, становится настолько всесильным, что может делать в мире всё, что ему заблагорассудится, и в любое удобное для такого государства время. Последующие события в Югославии (1999), в Ираке (2003), Грузии (2003), Ливии (2011) и на Украине (2014) со всей очевидностью демонстрируют, что этот «тезис» американских специалистов по стратегическому планированию и уверенность в безнаказанности были полностью восприняты руководством США. Обратимся к ближайшим событиям: 23.11.2017 официальный представитель США заявил, что они намерены оставаться в Сирии и после разгрома (запрещенной в России) ИГИЛ. Отсутствие мандата ООН и то, что руководство Сирии об этом не просит, никакого значения для США не имеют.

В перспективных разработках американских политологов также предусматривалось противодействие европейскому монетарному союзу и создание под эгидой США новой атлантической империи, включающей всю Евразию, ряд республик Советского Союза, и прежде всего Украину, а затем Белоруссию. «Китайский вопрос» также упоминается в этих документах, но как отложенный на будущее. Претензии на мировое господство в некоторых из анализируемых разработок выражались совершенно открыто: «После демонтажа Советского Союза наступит тысячелетие американской империи».

Не вполне прилично цитировать собственные работы, но напомню, что в одной из моих публикаций задолго до избрания президентом США Дональда Трампа констатировалось: «Можно как угодно относиться к США, можно сколько угодно говорить о недостаточно эффективных президентах Клинтоне, двух Бушах или Обаме, но нельзя не признать, что до последнего времени эти стратегические задачи успешно реализовались. Можно заведомо предполагать, что кто бы ни был избран новым президентом США и каковы бы не были его предвыборные обещания и программы, внешнеполитическая стратегия и «мандат на власть» останутся прежними». Собственно, именно такое развитие событий мы наблюдаем в настоящее время.

«Некоторые затруднения» в реализации своих стратегических планов, с которыми США столкнулись в лице президента РФ В.В. Путина, в частности — обозначенные в его мюнхенской речи (10.02.2007), мной подробно анализировались в предшествующих публикациях. Не буду останавливаться на этом вопросе подробно, но отмечу, что именно в этот период началась последовательная эскалация информационной войны в отношении России.

Как известно, началом периода «холодной войны» считается 5 марта 1946 года, когда Уинстон Черчилль (отказавшись от идеи немедленной войны против СССР и уже в ранге отставного премьер-министра) произнес свою Фултонскую речь и призвал последовательно бороться с советской идеологией и отстаивать ценности свободы и демократии. Но более четко эти идеи были сформулированы в мемуарах Черчилля, где автором обосновывалось, что Советская Россия стала смертельной угрозой для западного мира, поэтому нужно отказаться от недавних союзнических отношений и создать новый фронт (коалицию западных стран) против неё, и этот фронт должен постоянно продвигаться как можно дальше на Восток. Считается, что «холодная война» закончилась с распадом СССР и ликвидацией Варшавского договора, но с учетом ее основных идей, обозначенных Черчиллем, а также материала, изложенного в первом разделе, это заключение вряд ли можно считать верным. «Холодная война» никогда не прекращалась, она продолжается, как минимум, уже более 50 лет; ее цели и задачи остались прежними, но ее методы качественно изменились.

Следует отметить, что «холодная война», в общем-то, не была войной с международно-правовой точки зрения (не было ни одного признака, по которому ее можно было бы характеризовать как войну). Ее главными составляющими были пропаганда и идеологическая борьба между двумя моделями общественно-государственного устройства, а также гонка обычных и ядерных вооружений. Войны тоже случались, и даже с финансированием и военно-техническим обеспечением со стороны СССР и США, но они велись на территориях третьих стран.

При этом главным фактором периодически нарастающей международной напряженности считалось именно различие моделей, которое лежало в основе соревнования двух систем с последующим переходом к их противостоянию. Но в 1991 это различие моделей исчезло! И тогда нужно сделать вывод, что вовсе не это различие было и остается главным фактором как «холодной войны» (против Советской России), так и пришедшей ей на смену информационной (против Российской Федерации). А что? Позволю себе, не вдаваясь в подробный экскурс в историю, констатировать: главным фактором на протяжении всех последних столетий была и остается Россия, сама по себе, независимо от той или иной модели ее государственного устройства. Она слишком другая, слишком велика, слишком независима и слишком богата природными ресурсами (30% общемировых запасов), дефицит которых последовательно нарастает во всем мире.

В большинстве случаев под информационной (иногда ее называют цифровой) эпохой понимается развитие и активное внедрение во все сферы управления и экономики компьютерных систем. Но при этом упускается куда более значимый социально-психологический аспект проблемы. В первую очередь это неограниченное расширение возможностей доступа к получению, производству и распространению любой информации любыми заинтересованными лицами или структурами — то, чего никогда не было (не было возможно) в предшествующие эпохи. Именно эти факторы определяют понятие постиндустриального общества, гораздо более открытого (мир стал прозрачным), мобильного и нестабильного. Тезис, который приписывают семейству Ротшильдов, о том, что «тот, кто владеет информацией, тот владеет миром», утратил смысл, так как фактически больше не существует информации, которой при определенных условиях не может овладеть каждый или даже все. Не только личная жизнь, но и совершенно секретные материалы о шпионских скандалах, коррупции в высших эшелонах власти, военных преступлениях и «подковерной» дипломатии великих и всех других держав, как было убедительно доказано Д. Ассанжем (в 2006), больше не являются безусловной тайной. Во-вторых, появилась возможность, оставаясь неузнанным или даже незамеченным, проникать не только в самые различные базы данных противника, но и в его системы управления экономикой, энергетикой, наземным, морским и воздушным сообщением, а также в системы управления войсками и военно-техническими объектами, включая системы наведения и пуска ракет с ядерным оружием. Именно этот фактор определяет возможность ведения информационных войн. Но даже не это главное. В отличие от «холодной войны», ориентированной на идеологическую обработку населения и пропаганду, призванную доказывать преимущества того или иного строя, информационная война, которая совершенно справедливо определяется как разновидность боевых действий, позволят достигать полной победы над противником, не прибегая к иным видам вооружений.

Концепция современной информационной войны появилась не так давно, и она продолжает разрабатываться и совершенствоваться. Но уже точно определено, что составляет главный арсенал информационной войны и преследуемые ею цели. Главными видами оружия в данном случае становятся разработки высококвалифицированных специалистов в области цифровых технологий, специальные методы, программы и мощные устройства, позволяющие дистанционно и скрытно воздействовать на военные и гражданские системы информации и управления противника. А в качестве основных целей выделяются такие как дестабилизация общества и подрыв экономики противника, слом или блокирование его основных систем защиты от нападения, снижение его боеготовности и боеспособности вплоть до полного лишения возможностей для сопротивления и нанесения ответного удара как обычным, так и информационным оружием.

В отличие от определения, приведенного выше, на обыденном уровне многие считают, что в случаях упоминания информационной войны речь идет исключительно о воздействии на массовое сознание, манипулятивных техниках, дезинформации, политическом и электоральном поведением. Это отчасти верно для современной ситуации, которую следовало бы рассматривать только как подготовительный период к полномасштабной информационной войне или как создание политического обеспечения ведения реальных боевых действий в информационном пространстве. В отличие от этого, современные кибератаки на информационные базы данных банков, корпораций, военных штабов и секретных служб следует оценивать как испытания и тестирование электронных систем нападения и уничтожения противника.

Реальные кибератаки будут рассчитаны вовсе не на взлом серверов секретных документов спецслужб или счетов банковских карт. Они будут вестись в отношении технических объектов противника, которые путем целенаправленного вмешательства в их программное обеспечение могут легко трансформироваться в мощные разрушительные и поражающие системы, расположенные в глубоком тылу противостоящей стороны, без необходимости доставки туда ядерных или иных систем поражения.

В качестве таких объектов, безусловно, будут рассматриваться (думаю, уже рассматриваются) атомные электростанции, плотины, ГЭС, химические заводы, навигационное оборудование воздушного и морского сообщения, системы управления ракетными войсками и воздушно-комическими силами. При этом кампания, которая ведется Западом, когда во всех кибератаках огульно обвиняется Россия, заранее готовит западного обывателя к принятию объяснения, что атакуя технические объекты в российском глубоком тылу, Запад был вынужден лишь упреждающе реагировать на нападение агрессора.

В предшествующем разделе уже было обозначено, что началу реальной информационной войны предшествует подготовительный период. Повторим, что не нуждается в особом обосновании, что линия фронта информационной войны проходит в сфере высоких технологий, а в подготовительный период передний край обеспечивают ведущие телеканалы, информационные агентства, действующие в сети Интернет, и все другие СМИ, осуществляющие массированное воздействие на сознание и психику, психологические установки и мотивации населения. При этом, судя по кампании, развернутой в западных СМИ относительно России, в данном конкретном случае речь идет уже не о потенциальном, а реальном противнике. В целом подготовительный период — не совсем точное наименование, точнее было бы определить его как первый этап. И если его реализация окажется удачной, то есть приведет к моральной демобилизации и психологической капитуляции противника, необходимость второго этапа, чреватого нежелательным разрушением мощных технических и энергетических объектов, радиоактивным или химическим заражением территории противника, эпидемиями и т.д., просто отпадает.

Но массированная психологическая обработка ведется не только в отношении противника. При подготовке к реальной информационной войне массированному воздействию в равной степени подвергается собственное население, которое должно воспринимать агрессию своей страны как ответную и поэтому якобы имеющую объективные основания и заведомо не подлежащую осуждению.

Что мы имеем в этой сфере? По сути, нашим единственным каналом информационного воздействия на противостоящую сторону (в данном случае — США) является телеканал RT America. А по данным департамента информации и печати МИД РФ, в России работают более 900 иностранных СМИ, причем все они зарегистрированы как российские юридические лица. Выражаясь военным языком, превосходство в силе, как минимум, в 900 раз. А что касается регистрации этих СМИ в качестве российских юридических лиц, то — апеллируя снова к военной терминологии, это можно было бы описать следующим образом. Во время реальной войны на нашей территории действует более 900 хорошо вооруженных частей или дивизий противника, которые переодеты в форму российской армии и имеют возможность беспрепятственно наносить удары в нашем глубоком тылу. Более того, им нельзя оказывать сопротивление — они ведь как бы наши, российские. До принятия российского закона об иностранных агентах (21.11.2017) из упомянутых 900 в России было зарегистрировано менее 10% (88 агентств). В отличие от этого, в США официально зарегистрировано около 400 иностранных агентов. И эти агентства действуют под строгим контролем соответствующих служб, не допускающих никакой критики или даже сколько-нибудь объективной информации о политике и внутренних проблемах США. Обо всех других странах — пожалуйста, но о своей стране, о ее внутренних и внешних проблемах граждан США имеют право информировать только американские СМИ. Абсолютно здравомыслящее требование. Почему бы не перенять этот опыт?

К офицерам и генералам информационных войн следовало бы отнести в первую очередь специалистов в сфере высоких технологий, и лидеры в этой области науки и практики хорошо известны. В отличие от ядерного оружия и освоения его производства в кратчайшие сроки (здесь уместно вспомнить и о супругах Розенберг), быстрое достижение паритета в области информационных технологий является чрезвычайно сомнительным. Нужно признать, что в цифровую эпоху Россия стала намного уязвимее, чем во все предшествующие годы «холодной войны» и ядерного противостояния. И Запад это явно осознает, иначе трудно объяснить его все более явное пренебрежение международными нормами, правилами и правом. Это относится не только к принимаемым без санкций Совета Безопасности ООН и даже без согласования с союзниками по НАТО решениям о бомбардировке тех или иных стран и территорий. Всем хорошо известны случаи преднамеренного унижения и пренебрежения международными правовыми актами о дипломатической неприкосновенности, которые не допускались даже фашистами. Например, выслушав в 5.30 утра 22 июня 1941 меморандум Гитлера, который зачитал Й. Риббентроп, посол СССР в Германии В. Деканозов беспрепятственно покинул министерство иностранных дел и возвратился в резиденцию посольства СССР, а затем так же беспрепятственно покинул страну.

Офицеры и генералы информационных войн обычно глубоко эшелонированы и засекречены. А рядовые информационной войны хорошо известны и у всех на виду, правда — преимущественно в своей стране. Их оружие, их пули и снаряды — информация, формы, методы, убедительность и эмоциональность ее подачи. Еще раз вернемся к тезису о «своей стране». Ежедневно те, кто смотрит федеральные каналы отечественного ТВ, могут наблюдать, как минимум, десяток ток-шоу, где талантливые ведущие и не менее талантливые и, как правило, всенародно известные и именитые приглашенные, а также те или иные зарубежные гости эмоционально обсуждают мировую политику. Представители нашей стороны стараются вскрыть двуличие и двойные стандарты Запада, его пренебрежение исторической правдой, всеми правовыми нормами и международными договорами и правилами, но при этом — несмотря на признание очевидности информационной войны — почему-то обозначают наших противников как «наших партнеров». А десятка два кочующих из одной студии в другую зарубежных гостей из США, Польши, прибалтийских государств и Украины с таким же эмоциональным накалом обвиняют Россию во всех смертных грехах и обосновывают один и тот же тезис: русские агрессивны, неуправляемы, не прогнозируемы, всем стоят поперек горла и мешают жить спокойно.

Мы почему-то гордимся этой доведенной до абсурда свободой слова, постоянно подчеркивая, что такого нет ни в одной другой стране. Почти уверен, что так оно и есть. Что происходит на самом деле? Снова обратимся к военной терминологии. Идет война, а то, что она информационная — делает ситуацию еще более серьезной. В то же время одна из воющих сторон, как раз та, на которую и совершено информационные нападение коалиции западных держав, приглашает к себе на федеральные каналы (аналоги пусковых установок обычной войны) хорошо обученных военспецов противника. У этих рядовых переднего противника края полно патронов (относительно убедительно подаваемой информации), а поскольку они не захватили оружия, без которого патроны и снаряды бесполезны, мы предоставляем им свое (свои информационные каналы), чтобы они могли эффективно стрелять по сознанию населения нашей страны.

Кроме этого предельно уважительного и заботливого отношения к «стреляющему» по нашему населению противнику, мы еще больше гордимся другим обстоятельством. А именно тем, что в эти же студии (в период войны!) приглашаются представители пятой колоны и обычные предатели, которым позволяется вести антироссийскую пропаганду, обращаясь ко всей нации и вслед за известным историческим персонажем агитируя ее, стать на позиции «поражения собственной страны». Какой-то театр абсурда. И даже когда США совершают очередной никак не попадающий под определение «дружественный» выпад в отношении не допускающего ничего подобного российского телеканала RT America, и даже на фоне закона об иностранных агентах в информационной политике федеральных телеканалов ничего не меняется. Мы все также расточаем огромные интеллектуальные, финансовые, информационные и эмоциональные ресурсы в интересах Запада, который с удовольствием и, безусловно, осознанно поддерживает предельно оглупленный тезис о плюрализме мнений, который гордо царит в информационном пространстве нашей воюющей страны.

Если даже эти программы смотрят тысяч сто русскоязычных, по тем или иным причинам оказавшиеся на Западе, эффект такого пропагандистской кампании относительно западной аудитории околонулевой. В итоге информационный обстрел, который должен был бы быть направлен на противника, оказывается вариантом «дружественного огня». «Засланные казачки» и предатели в очередной раз пытаются убедить отечественного телезрителя в том, что нас нигде в мире не любят, не понимают, не сочувствуют, не уважают, и главное: нас пытаются убедить, что всё это совершенно заслужено. Что нам стоит лишь смиренно просить у всего остального мира прощения, включая фашистов и бандеровцев. Просто какое-то кощунство и глумление над собственной страной и ее историей.

Кроме этого, наблюдательный телезритель волей-неволей делает вывод, что даже многолетняя кампания по переубеждению десятка настроенных антироссийски гостей наших информационных программ оказывается сизифовым трудом, несмотря на то, что к решению этой задачи привлекаются наши ведущие интеллектуалы и полемисты. Что же тогда думать о миллионах населения тех стран, которых они якобы представляют в России в качестве неких послов «доброй воли»? Никакие это не послы, а реальные враги, которые ненавидят и глумятся над нашей страной, нашей историей и нашим народом.

Независимо от того, что информационная война не объявлена в соответствии с международными правилами, никто не отрицает, что она идет, и пока идет по нарастающей. Но если так, то логично предположить о необходимости какой-то мобилизации для защиты Отечества. Кто должен быть мобилизован в первую очередь? Вероятно, специалисты по высоким и информационным технологиям, объединенные в войска специального назначения. В российских СМИ многократно констатировалось, что такие подразделения имеются у нашего противника, но почему-то категорически отрицается, что они созданы у нас. Неужели действительно так? Возникает вопрос: мы хотим показать всему миру свое бесстрашие или надеемся, что противник устыдится своего вероломства и попросит прощения за допущенные ошибки? Как эту ситуацию можно было бы интерпретировать психологически? Со стороны она воспринимается следующим образом: «Вот, смотрите, на нас нападают, вооружившись самыми современными видами поражающих средств, а мы — даже не пытаемся обороняться, поэтому те, кто на нас нападает — это плохие парни, а мы — хорошие ребята». Но при таком подходе легко прогнозируема победа именно плохих парней, а победителей, как известно — не судят. Мир вступил в эпоху выживания стран и народов, а в ситуациях выживания, как убедительно было показано в исследованиях поведения людей в условиях экологических и техногенных катастроф, моральные и нравственные нормы регуляции приостанавливаются, во всяком случае — до преодоления ситуации выживания.

Не менее значимым было бы привлечение к разработке мер информационной защиты и перехода от обороны к наступлению специалистов, которые имеют опыт работы с лицами, страдающими паранойей, специалистов, постоянно контактирующих с агрессивными и не вполне адекватными пациентами — психиатров, психологов и психотерапевтов, которые давно активно используются в разработке политических кампаний в западных странах. Не знаю точных данных на современный период, но в 1996 году, когда по приглашению фонда президента Джимми Картера мне довелось участвовать в урегулировании межнационального конфликта в Эстонии, только при администрации президента США состояло не менее десятка советников — психиатров и психоаналитиков. А количество аналогичных специалистов, привлекаемых к разработкам Пентагона, в десятки раз больше.

Война идет, а параллельно между противниками идут дипломатические переговоры по самым разным вопросам научного, культурного и экономического взаимодействия. И это еще одна специфика информационной войны. По некоторым вопросам достигается не только некое парциальное перемирие между противоборствующими сторонами, но даже планируются и проводятся их совместные боевые операции против третьей стороны, как например, в Сирии. Казалось бы, здесь есть позитивный момент, так как эти примеры демонстрируют, что противостоящие стороны могут приходить к каким-то адекватным политическим решениям и соглашениям. Но это не совсем так — такие решения принимаются и осуществляются только в том случае, если это выгодно наиболее мощной стороне противостояния.

Международные законы и правила современной дипломатии создавались с явной апелляцией к рыцарской эпохе, но эти времена давно ушли в прошлое. В современном мире появились не только «более равные граждане», но и «более равные страны», и даже, казалось бы, беспристрастные международные организации хотя и не провозглашают это открыто, в своих решениях молчаливо демонстрируют, что прав тот, кто сильней. Давайте отбросим ложную стыдливость и зададимся вопросом: а что, разве когда-либо было иначе? Разве мы, с нашей точки зрения, были не правы, когда, убедительно доказав в 1945-м, что советская армия самая сильная в мире, несмотря на сопротивление политических элит и народов, временно обратили в коммунистическую веру половину центральноевропейских стран? Разве случайно в большинстве датиноамериканских стран действуют конституции, почти слово в слово переписанные из конституции США? Разве случайно большинство бывших колоний Великобритании, Франции и Испании, почти утратив национальные языки, говорят на английском, французском или испанском? Таких примеров, и даже более трагичных, можно было бы найти множество во всех периодах мировой истории. Поэтому нужно учитывать этот исторический опыт и сделать очень важный вывод: чтобы отстаивать свою правоту и свое право на существование в качестве независимого государства и субъекта мировой политики, Россия должна быть сильной. А поскольку экономический потенциал стран НАТО намного выше, единственным вариантом остается укрепление единства народа и воссоздание непобедимой армии. Именно это и было выделено президентом РФ в качестве главной задачи 22 ноября 2017.

Приведем дословно: «Все крупные частные и государственные предприятия России должны быть готовы к оперативному переходу на военные рельсы и увеличению объемов производства военной продукции».

На первый взгляд эти призывы выглядят как бы даже адекватными. Но представим себе некую фантастическую ситуацию. Правительство Канады свергнуто в ходе профинансированного Россией переворота, совершенного теми или иными экстремистами. Российский МИД и посол России в Канаде обсудили по телефону состав нового правительства Канады, и хотя этот разговор «протёк» в Интернет, все обсужденные назначения состоялись. Новое правительство в качестве одного из первых декретов отменят закон о признании английского языка вторым государственным (а на нем говорит 67% канадцев — из той же этнической группы, что и американцы). Естественные протесты англоязычных граждан, потребовавших автономии, жестоко подавляются вооруженными экстремистами — их пытают, убивают, обстреливают их дома и школы из крупнокалиберного оружия, сжигают живьем более 40 человек, запертых в одном из культурных центров. Вслед за этим правительство Канады разрывает экономические отношения с США и подписывает соглашение о торговом союзе с БРИК. Затем Россия по договоренности с новой «демократической» Канадой, отгороженной забором Мексикой и Кубой окружает США военными базами и системами противоракетной обороны, способными перехватывать американские ракеты сразу после пуска, а также осуществляет перевооружение армий этих стран и начинает проводить регулярные совместные военные учения у границ США. При этом мы настойчиво просим США не вмешиваться во внутренние дела Канады.

У кого-нибудь есть иллюзии о том, как поступят США? А мы тоже — пока еще сверхдержава, и не настолько глупы, чтобы не понимать — к чему все идет.

Некоторые соотечественники считают, что стоит нам только согласиться с требованиями Запада и занять одно из мест в фарватере политики США, и все санкции будут отменены, а старые и новые члены НАТО раскроют нам свои объятья. Это заблуждение. Проведенный анализ позволяет со всей очевидностью предполагать, что Западу нужна не слабая Россия, а полное отсутствие России, хотя бы в мировом геополитическом пространстве, а лучше — ее полное отсутствие — и как страны, и как народа. Поэтому с играми в информационную войну, шутками и иронией по поводу этой опасности пора кончать и признать ее как объективную реальность. Более того, думаю, что в связи с реальностью угрозы нашей национальной безопасности можно было бы ввести в действие некоторые статьи Закона РФ «О военном положении» (2002) — в первую очередь в отношении «засланных казачков» и предателей, хотя он был подготовлен до актуализации проблемы информационной войны и отчасти уже устарел.

Некоторые политики тешат себя надеждой о возврате к тем отношениям, которые в 1991—2000 казались нам партнерскими. Думаю, это еще одно заблуждение. Партнерские отношения длились до тех пор, пока они были выгодны США. В настоящее время Вашингтон всей своей внутренней и внешней политикой демонстрирует стремление поставить Россию в позицию вассала, покорно исполняющего волю своего суверена. Никакой речи о равноправном партнерстве уже давно нет. Информационная война идет, а американская сторона искусно демонстрирует имитацию переговорного процесса с Россией по ключевым для нашей страны и для всего остального мира проблемам (без каких-либо результатов). А параллельно вводятся все новые и новые санкции, рассчитанные на экономическое удушение российской экономики и как следствие — на дестабилизацию ситуации в стране, рост антипрезидентских и антиправительственных настроений и выступлений. При таком развитии событий бесполезно взывать к международному праву или к совести. Остановить амбициозный проект Соединенных Штатов по реализации мирового господства может только их инстинкт самосохранения, и его нужно решительно стимулировать. Нам следует воссоздать не только мощную армию с самым современным вооружением, но и предельно жестко обозначить свою готовность его применить, примерно так же, как это делают США в отношении КНДР, исходя из угроз своей национальной безопасности и своих национальных интересов. А почему бы и нам не сформулировать и не предупредить наших противников о возможных мерах по защите своей безопасности и своих национальных интересов?

  1. В частности, имеются в виду разработки: «Руководство по оборонному планированию Пентагона» (1991), «Расширение НАТО. Русский фактор» (1996), «Великая стратегия: скрытый выбор для Соединенных Штатов и мира» (1996), «Будущие войны и американское мировое господство в XXI веке» (1997). Публикуемые данные приводятся по обзору шведского политолога Н. фон Крейтора (1946 — 2003), который был опубликован на русском под названием «Эндшпиль американского жизненного пространства» в книге «Геополитика — безопасность — терроризм» (Бишкек, 2006).
  2. Вышеградская четверка — это неофициальное название объединения четырех центрально-европейских стран: Чешской Республики, Венгерской Республики, Республики Польши и Словацкой Республики, созданное 15 февраля 1991 года в венгерском городе Вышеград после встречи президентов и премьер-министра трёх постсоциалистических стран — Леха Валенсы (Польша), Вацлава Гавела (Чехословакия) и Йожефа Антала (Венгрия).
  3. В СМИ неоднократно упоминался некий договор о нерасширении НАТО на Восток, якобы заключенный в устной форме в процессе переговоров между СССР и США по объединению Германии (1990). Российские дипломаты утверждают, что такая договоренность была, а представители НАТО отрицают это, отмечая, что такое решение могло приниматься только в письменной форме реального договора. Экс-президент СССР М. Горбачев на вопрос о том, была ли такая договоренность, в одних интервью подтверждал, что была, а в других — опровергал это. Но независимо от того, какое из предположений является верным, нужно признать, что устная договоренность по такому кардинальному вопросу — это, мягко говоря, грубейший дипломатический просчет, тем более, что в обмен на объединение крупнейшей европейской страны можно было потребовать гораздо более существенных гарантий, с которыми Запад в тот период, безусловно, согласился бы.
  4. Напомним, что анализ американских стратегических планов и программ был выполнен Н. фон Крейтором задолго до их практической реализации; более того, Н. фон Крейтор умер за несколько лет до анализируемых событий (в 2003).
  5. Жизненное пространство на Востоке (нем. — Lebensraum im Osten) — термин национал-социалистической пропаганды, отражавший планы заселения восточных территорий германскими народами.
Михаил Решетников
Просмотров: 606
Рекомендуем почитать


Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Другой взгляд на историю Руси Снимая маски с монголо-татар… Амазахи - белый север Африки Карабы - Воины Ночи 500 русских против 40 000 персов Матрёшка - символ России и сакральный смысл