Русская Правда

Информационно-аналитическое издание наследников Ярослава Мудрого

Русская Правда: аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Почему партия войны на Украине захотела «мира» Отрезанная голова Реджепа Эрдогана Как украинцы строили Канаду...в концлагерях «Разгром исламистов станет началом третьей мировой войны»
Новости Сегодня
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Интервью с офицерами АТО. Часть 1

Непопулярные суждения участников АТО о войне в Донбассе, влиянии политиков, подготовке добровольческих батальонов и военной реформе.

Война на Донбассе. Каждый ее видит через прорезь своего дзота, окопа, блиндажа, дивана. Иногда именно поэтому очень сложно понять, а что на самом деле происходит. Отрешиться от шаблонных фраз и лозунгов. А для этого надо понять противника. Надо взглянуть на войну его глазами. Надо увидеть в нем ЧЕЛОВЕКА. И всегда очень интересно увидеть на той стороне человека, который тоже старается сделать то же самое. Его мнение вдвойне ценно и интересно. Этот материал первый в серии. Интервью с двумя офицерами ХУНТЫ очень длинное и познавательное. Я решил его разбить на части и каждую снабдить своим комментарием, делясь с читателем своими мыслями по поводу… Юра Сумы

Часть 1. Как попадают на войну

Собеседники ЛІГАБізнесІнформ — боевые офицеры, в разное время уволившиеся после добровольной службы в зоне АТО в одном из спецбатальонов.

Илья — кадровый военный психолог, Сергей — офицер спецназа, по объективным причинам пожелавший быть представленным в этом тексте под псевдонимом, однако в его квалификации и боевом опыте оснований для сомнения нет.

Их рассказ о войне в корне отличается от официальных сводок и постов политиков, чиновников и различных советников в соцсетях. В тексте не упоминаются названия партий, географических точек и фамилий горе-героев, которые прозвучали в беседе с офицерами, однако для интересующегося ситуацией читателя узнать всех из контекста не представится сложным.

По словам собеседников, проблема войны в Донбассе — в отношении украинского общества к этой войне, в том, что у нас принято все, что связано с событиями на востоке, воспринимать с точки зрения героизма. А война, по мнению офицеров — это не героизм, а тяжелая, повседневная, изматывающая  и грязная работа.

Многие их суждения спорны, категоричны и, возможно, ограничены практикой нерегулярных и политизированных добровольческих подразделений. Однако, это оценки кадровых военных, обладающих опытом боевых действий в Донбассе.

— Чем вы занимались в АТО и какую должность занимали?

Сергей: Я был тем человеком, который стоял у истоков одного из «спецбатальонов» МВД. Был заместителем командира по боевой подготовке, но делал все — формировал, обучал, потому что комбат самоустранился. У него на каждый день был ответ «я в главке». А как в зону АТО заехали, он две недели был в пьяном штопоре… Медикаментозно потом выводили из этого состояния. У комбатов в основном партийные спонсоры, в том числе и у нас, назначали — на глаз. Его просто привели, показали, он лидеру партии понравился и все — воюй.

Илья: Я был офицером-психологом в том же подразделении.

— До этого у вас был опыт войны?

Сергей: Участия в войне? Конечно, нет: Украина с кем-то воевала до этого? Был опыт многолетней подготовки, участия в специальных операциях, работа в регионах повышенной военной опасности.

Илья: Боевого опыта и специальной подготовки у меня не было. Я кадровый офицер — психолог, служил в военной авиации.

— Расскажите о батальоне.

Сергей: Батальон формировался под спонсорским патронатом определенной политической силы. Поначалу мы думали, что это что-то из себя представляет, что некое патриотическое начало в этом есть. Хотя уже тогда догадывались, что на самом деле помощь партии — это, прежде всего, пиар-проект.

Вы как попали в батальон?

Сергей: В конце мая-начале июня 2014 года мне позвонил товарищ из того спецподразделения, где мы оба когда-то служили, и предложил организовать и возглавить работу по созданию нового спецбатальона. Я согласился — как раз собирался возвращаться на службу. Когда предлагают заняться любимым делом и еще обещают за это заплатить, то почему нет? Не вопрос. Задача — подготовить 200 человек спецбатальона.

Селят нас под Киевом, приводят ко мне первую публику, которую до этого без моего ведома, уже оформили в школе милиции и дали «корочки». Всё, отказаться от них я уже не могу, но вместе с тем не я их подбирал и вообще в глаза не видел. На одного смотрю — 180 килограммов веса, третья степень ожирения, зато мне говорят «он патриот и на Майдане щит у беркутовца отобрал».

Стоит другой персонаж — с ног до головы забит татуировками, ходка в 12 лет за убийство на межрасовой почве. Позже, правда, оказался толковым парнем. Потом приезжает еще группа — чуть ли не с Майдана, со щитами и в касках. Учиться не хотят, говорят: «Дай автомат, пойду стрелять москаля». Дисциплины никакой. Вот такую публику я должен был готовить.

Я в кабинете депутата тогда говорю: «Вы кого набираете, с ними же воевать нельзя, как им оружие давать? «. Мне отвечают: «Це патріоти, вони себе зарекомендували на Майдані». Ну, они финансировали, потому ставили условия.

Оружие выдали только через полтора месяца — мне учить людей воевать, а у меня на руках только пять массо-габаритных макетов, все на пальцах объясняю.

— В итоге кого и в каком количестве удалось подготовить?

Сергей: За три месяца удалось подготовить 40 нормальных бойцов, которые были готовы к отправке в АТО. Это с учетом того, что оружие на них было получено за полтора месяца до запланированной отправки. Еще столько же должны были завершить подготовку за две недели.

У нас норма по настрелу из автомата была 1500 выстрелов на каждого бойца. Из пистолета — по 600. Плюс — занятия по тактике, физподготовке, специальной медицинской подготовке и немного — по специальной инженерной — не хватало макетов мин. Но перед торжественной отправкой от МВД приходит разнарядка — надо отправить 80 человек.

— Депутаты помогали?

Сергей: Это отдельная история. Помогали и много пиарились на том, что депутаты снабжают армию амуницией. Приезжает депутат с журналистами, вручает под вспышки камер бронежилеты, а я ему потом говорю: «Ты что привез? Это откровенное фуфло, хоть бы с военными посоветовался.

Это броники с рикошетом — пластина выдерживает, но при выстреле спереди пуля рикошетит в подбородок, а при выстреле в спину — в ноги и задницу». Депутат молча уезжает — ему неважно, что он привез, важно, что его камеры сняли.

В зону АТО нас отправляли с пистолетами и автоматами. Для того, чтобы выбить у государства хотя бы пару пулеметов и гранаты пришлось идти на шоу Шустера, и на всю страну говорить, что нас отправляют фактически безоружными. Тогда только МВД выдало несколько РПК (ручных пулеметов).

Часть 2. Война, о которой стыдно говорить

Почему многие солдаты возвращаются домой инвалидами? Речь не о потере руки или ноги, а о психической надломленности, а то и полной неадекватности.  После войны они становятся агрессивными и … жалкими. Причина в том, что им приходится носить в себе то, о чем нельзя рассказать сыну, внуку, родне, соседу. Когда война не героический пересказ подвигов во имя Родины, а перечень поражений, глупости, преступлений, обильно заливаемые водкой, то даже самый сильный человек может сломаться. Юра Сумы

— Куда вас направили в зоне АТО?

Сергей: 1 сентября 2014 года мы приехали в один из пафосно освобожденных городов. На почти 90 человек у нас вообще не было никакого исправного транспорта, кроме скорой помощи для раненых.

И вот на следующее утро приезжает конвой: два пустых автобуса и какой-то офицер из штаба и, не предъявляя никаких документов, говорит: «Вам приказ направляться в Авдеевку, грузитесь». А оттуда как раз накануне отступил один из батальонов территориальной обороны ВСУ. После Иловайска в войсках было распространено настроение — отходить и окапываться по Днепру, все ждали полномасштабного вторжения россиян.

Я говорю: «У меня 85 необстрелянных людей, никакого транспорта, четыре ручных пулемета, ни одного РПГ и никакого прикрытия. Против танков». Мне этот офицер говорит прямым текстом: «Меня не е**т, что у тебя есть, а чего нет — есть приказ: твоих отвезти в Авдеевку. Твоя задача — патрулировать улицы, что там с тобой будет, мне п…й». Это дословно.

У меня после этой фразы отношение к этой войне и ко всему показному патриотизму серьезно поменялось. Конечно, мы туда не поехали, так как у меня письменный приказ — быть на базе в АТО и ждать доукомплектации, а приказы с голоса я не принимаю. Я людей сберег, а в ответ бойцы с подачи партийных кураторов за спиной, как я потом узнал, говорили: «Наши командиры ссут воевать».

Когда в Киеве отбирали в АТО, я лично мамам бойцов звонил, тем, у кого это — единственный сын: не возражаете, что ваш сын идет на войну? И когда мать в слезах говорит тебе: «Я вручаю жизнь сына Богу и вам» … Ладно, не об этом речь.

Так вот. Тот штабной офицер уехал, и мне звонят наши депутаты-спонсоры, говорят: «Хлопці, ви чого? Їдьте, відстоюйте рідну землю!». Потом только я понял, что спонсорам нужна была ритуальная жертва — погибшие герои накануне парламентских выборов.

— Чем занимались на базе в АТО?

Сергей: Выезжали якобы на зачистки в села Донецкой области, но на самом деле «зачистки» — это просто звучит красиво, а реально же это «обозначение флажками», имитация бурной деятельности.

Выехали в какое-то село (наш батальон там оказался под командованием Нацгвардии МВД), команда: 15 минут на зачистку села — выявление лагерей сепаратистов. Как можно село зачистить за 15 минут? Потоптались и уехали, а в отчете значится, что силы АТО зачистили такие-то и такие-то населенные пункты и там все спокойно.

Позднее была поставлена задача, причем опять-таки, не штабом АТО и не МВД, а партийными спонсорами — «создать на базе батальона диверсионно-разведывательную группу». Тогда тема ДРГ была очень популярна, даже байка ходила, что наши ДРГ орудуют среди сепаратистов и вырезают их одними ножами. Это бред. П

риехали депутаты-спонсоры говорят мне: «Создашь ДРГ?», я говорю «Нет, конечно. Вы вообще знаете, что это такое? Для того, чтобы люди в ДРГ сработались на уровне подсознания и понимали друг друга с полувзгляда, их тренируют годами».

Мне ответили: «Ты не патриот, мы найдем того, кто создаст». В итоге вызвался один офицер из батальона, щелкнул каблуками и взял под козырек. А потом, выясняется, что он перепутал ДРГ и ОРД (оперативно-розыскная деятельность). Так все и заглохло, но спонсоры в СМИ отчиталась, что «на базі батальону створена ДРГ».

В общем, отслужили в таком состоянии до первой ротации пару месяцев, собираемся на вторую ротацию выезжать, в Курахово, комбат говорит «Вы едьте сами, я не еду — у меня задание от генерала». Задание так задание — едем с бойцами сами. Скоро выяснилось, что задания генерала никакого не было. А комбат, направленный приказом в АТО, отдыхал в Шарм-эль-Шейхе. А руководил — сообщениями через Фейсбук…

— Чем занимались в районе Курахово?

Сергей: Охраняли дамбу. Но по «удивительному» стечению обстоятельств — рядом находилась ТЭЦ одного из одиозных олигархов. Совпадение? Не думаю, учитывая, что письменно приказа я в глаза не видел. Командование поставило перед фактом: ну, у вас же задание — работа в Донецкой области, так что нет никаких проблем с тем блокпостом, около ТЭЦ. Вот так война и ведется, чтобы вы понимали.

— Реально воевать, к чему вы и готовились, довелось?

Сергей: Въезжали в зону АТО все заряженные. Никто не собирался, я думаю, охранять кусты, пить и мародерствовать. Я принял решение брать по 5-10 бойцов и выводить их на передовые позиции под ДАП (Донецкий аэропорт -ред.). Чтобы люди хоть чуть-чуть почувствовали, что такое война. Иначе все спиваются.

Илья: На войне человек находится в постоянном эмоциональном напряжении. Важно не сидеть без дела, чтобы напряжение не превратилось в депрессию или наоборот — неадекватную активность. В какой-то степени воевать легче, чем быть в постоянной готовности и ждать отправки на задание.

Сергей: У нас практика командования АТО была такая: либо тебя с колес прямо отправляют в мясорубку. Либо ты сидишь и охраняешь на второй-третьей линии кусты. Мы сами искали себе должного применения. Понимания того, что существует единый замысел и координация действий — у нас не было. И это при том, что мы периодически участвовали в совещаниях, включая и те, что проходили в штабе АТО.

— Как и почему уволились?

Сергей: Не хотелось служить в состоянии вялотекущего бардака и отсутствия боевых задач, к которым мы изначально были готовы и готовили бойцов. Бороться с комбатом-алкоголиком, мириться с отсутствием обеспечения со стороны главка, кадровой политикой и непрерывным пиаром спонсоров… Это не то, что в нашем понимании означало воевать.

Илья: Ушли несколько десятков бойцов. Все предварительно доложили начальству о своем решении. Как положено, открыто и честно.

Сергей: Нам еще «не для протокола» было сказано: так что же это получается, нормальные офицеры уходят, а п..сы остаются в батальоне? Вот так.

— Партийные спонсоры у батальона остались?

Сергей: Рассказывали, что они на какое-то время перестали спонсировать батальон. Но в последние месяцы помощь возобновили. Но не в этом дело: для чего вообще нужны партийные, идеологические батальоны? Какими государственными целями это можно оправдать?

Часть 2

Роман Чернышев

Просмотров: 1644
Рекомендуем почитать


Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Сценарий резни русов, от старого узбека Кто придумал украинский язык Пророщенная пшеница - источник энергии и здоровья Толерантность - духовный СПИД Один против тысяч или боевая магия витязей Высказывания Отто Фон Бисмарка о России