Русская Правда

Русская Правда - русские новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Хронология гражданской войны на Украине - Новости за 08 декабря 2016 (7525) Запад пугают ядерным ударом из Крыма Что будет после Алеппо Украина собиралась воевать еще при Ющенко
Русские Новости
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Как Россия будет использовать «мягкую силу» против ДАЕШ и «цветных революций»

Российская "мягкая сила" также основана на понятии справедливости, принципиальным образом отличающейся от того, что понимают под ней исламисты

На прошедшей неделе в Академии военных наук обсудили тему противодействия «цветным революциям» и пришли к выводу о необходимости разработать концепцию «мягкой силы» для борьбы с ними.

Этот новый термин с легкой руки нашего постоянного эксперта Андрея Манойло сегодня прочно вошел в обиход всех отечественных СМИ.

Концепция «мягкой силы» подразумевает формирование привлекательной власти или любой политической силы (включая и оппозицию), которая способна влиять на поведение, вынуждая массы предпринимать выгодные автору «мягкой силы» действия. Власть «soft power» основана, прежде всего, не на аргументах разума, а на силе «информации и образов», на влиянии «смыслов».

Член Академии военных наук Андрей Манойло также считает «цветные революции» невыдуманной угрозой. Он отметил профессиональный подход Генштаба к оценке ситуации и предложенные способы борьбы. Манойло заявил, что сетевые структуры, занимающиеся вербовкой граждан, должны быть «приравнены к диверсантам».

«Такие сетевые структуры ничем не отличаются от тех, которые используют террористы. Опыт Минобороны, накопленный на Северном Кавказе и в конфликтах последнего времени, может быть успешно применён», — заявил член академии.

Манойло подчеркнул, что некоторые элементы концепции «мягкой силы» противодействия уже есть в российской внешней политике, но представлены в ней весьма схематично и чаще всего как копия наработок других стран.

Схемы, которыми располагает Генштаб – обширны. Одна из них как раз и состоит в противодействии «мягкой силе» со стороны террористических группировок в Сирии. Но о том, что означает угроза исламизма в концепции «мягкой силы» с их стороны пока еще никто не говорил. Об этом сегодня и рассуждает доктор политических наук, профессор МГУ им. Ломоносова – Андрей Манойло…

12795269_855853891190349_8509198654591972910_n

- Андрей Викторович, ну вот практически все СМИ процитировали ваши слова о «мягкой силе» нашей страны в условиях противодействия Западу. Давайте теперь разберемся, что есть такое концепция «мягкой силы» со стороны террористов…

- Одним из основных факторов, придающих, наряду с контрабандой нефти и культурных ценностей, устойчивость существованию таких террористических группировок как ИГ, Аль-Кайда (действующая с Сирии под названием Джабхат-ан-Нусра) и Талибан (запрещенные в РФ организации) – это их собственная система идеологии и пропаганды, которую в последнее время все чаще называть «мягкой силой» исламистов.

Благодаря отлично выстроенной идеологической, агитационной и пропагандистской работе, вербовщики ИГ, Талибана, Аль-Кайды вовлекают в свою деятельность молодежь (не только мусульманскую, но и новообращенных из числа христиан). В первую очередь, молодежь восполняет боевые потери исламистов в живой силе. Кроме того, исламисты вербуют специалистов в области ведения информационных войн и киберразведки, экономики, нефтедобычи и освоения недр, а также государственного администрирования и местного самоуправления.

Значительную роль в притяжении мягкой силы того же ИГ играет построенное исламистами на захваченных у Сирии и Ирака территориях особого социального сообщества. В нем присутствуют принципы социальной справедливости – в том виде, в котором их понимают идеологи ИГ – наряду с канонами ислама салафитского толка, являются одним из главных регуляторов общественных отношений.

Молодым людям, завербованным игиловскими агитаторами, внушается, что они будут жить в жестком, но справедливом мире. В мире, где справедливость одна: она и для богатых, и для бедных, а также для полевых командиров и руководства ИГ. Этого часто бывает достаточно для того, чтобы покинуть свой дом и отправиться воевать на стороне ИГ в Ливию, Сирию или Ирак.

Многолетняя практика борьбы с идеологической работой экстремистов показывает, что призыв к абсолютной справедливости, равенству и братству нисколько не утратил своей притягательности. В ИГ идут не только молодые люди из низших, беднейших слоев общества, где с момента рождения у них не было и никогда не будет никаких жизненных перспектив, но и дети богатых родителей.

Молодые люди на волне эмоционального порыва, поддерживаемого на должном уровне мягкой силой исламистов, отдают все свое имущество (деньги, недвижимость, дорогие машины, ценные бумаги и т.д.) в собственность ИГ. При этом они не осознают, что становятся такими же нищими, как и моджахеды, пришедшие в ИГ из дальних аулов.

Этот феномен никто из политологов не может толком объяснить потому, что его природа лежит в особого рода притягательности самой мягкой силы. У исламистов ИГ мягкая сила, безусловно, есть.

Именно благодаря собственной модели, формату «мягкой силы» исламисты из ИГ, Аль-Кайды и других группировок могут годами вести вооруженную открытую или диверсионно-партизанскую войну против всего западного мира.

Они ежедневно восполняют свои ресурсы за счет помощи разделяющих их взгляды и политическую позицию политических партий, движений, общественных объединений, диаспор, легально действующих по всему миру.

- В чем же тогда различия моделей «мягкой силы» ИГ, Аль-Кайды, Талибана и «Братьев-мусульман»?

- Различия действительно есть. Основой для всех этих моделей выступает радикальный исламизм, как правило, салафитского толка. Однако, помимо исламизма, присутствуют различные принципы и механизмы воздействия на индивидуальное и массовое сознание: у каждой модели есть свои индивидуальные особенности и различия, определяемые, с одной стороны, конкретными целями и задачами каждой из террористических организаций, с другой, — кадрами, отвечающими за идеологию и пропаганду.

ИГ строит свою идеологическую работу на пропаганде достоинств «нового свободного и справедливого общества» — всемирного исламского халифата, который они строят на захваченных землях Сирии и Ирака. Стержневым концептом их идеологии и мягкой силы является принцип справедливости, защитником которого они выступают (по их собственному мнению, разумеется). ИГ выступает за общество равных возможностей, устранение любых сословных барьеров и за примат принципа справедливости в любой сфере общественных отношений.

Такой характер идеологии ИГ, вероятно, связан с тем, что ее разрабатывали не джихадисты и радикальные суннитские проповедники, а бывшие специалисты по идеологической борьбе С. Хусейна, попавшие в ИГ в 2006 м – в том самом году, когда ИГ был образован на базе иракской ячейки Аль-Кайды, при координирующем участии ЦРУ.

В состав ИГ влилось двенадцать суннитских группировок, воевавших против оккупировавших страну войск США и НАТО, которые состояли из бывших солдат и офицеров армии С. Хусейна и бывших чиновников партии БААС. Вероятнее всего, именно они разработали для ИГ псевдореволюционную идеологию, довольно много взявшую у идеологии БААС, арабского возрождения и панарабизма.

В отличие от ИГ, идеология Талибана весьма неоднородна – она напоминает «слоеный пирог», состоящий из трех слоев, или уровней. Причем каждому из этих уровней соответствуют свои идеологические основания и своя идеологическая концепция.

Связано это даже не с тем, что пакистанские талибы отличаются от талибов афганских, и не с тем, что основу боевых формирований Талибана – движения, не являющегося национальным, например, пуштунским, — составляют именно пуштуны, пакистанские и афганские, представленные сотней различных племен; а с тем, что движение Талибан сегодня переживает поколенческий кризис.

В нем явно присутствует три различных поколения лидеров, и эти поколения придерживаются разных ценностей и взглядов на мир. Это порождает кризис, который сказывается на всех сферах деятельности Талибана, в том числе и на сфере идеологии.

Эти поколенческие особенности современного кадрового состава Талибана и определяют общий характер их идеологии и мягкой силы: в идеологии талибов ярко выражены точки зрения всех трех поколений, которые даже в рамках одного движения не могут не конфликтовать между собой.

Для практической реализации своей модели мягкой силы и идеологического воздействия Талибан, также как и ИГ, имеет отличный штат агитаторов и пропагандистов: талибы проводят очень сложные информационно-психологические операции, как в публичной сфере, так и в виртуальном интернет-пространстве – блогосфере и социальных сетях.

Иным образом обстоит дело с идеологией и мягкой силой Аль-Кайды. В отличие от Талибана и ИГ (хотя ИГ и состоит из вилайетов, но ядро у него все равно в Сирии и Ираке), Аль-Кайда – террористическая организация, построенная по сетевому принципу.

Она состоит из отдельных, автономно функционирующих террористических ячеек, обладающих высокой степенью свободы в выборе стратегии, тактики, целей, мишеней и форм осуществления террористических атак.

Наиболее тонко в плане построения информационной и пропагандисткой работы действуют «Братья-мусульмане» — террористическая группировка, которую многие политики и эксперты почему-то любят называть «мягкими исламистами» — безо всяких оснований.

В отличие от террористов ИГ и Аль-Кайды, «Братья-мусульмане» никогда не идут напролом. Они предпочитают подкупать местные элиты и делать то же самое, но чужими руками. В своей модели мягкой силы «Братья-мусульмане», являясь такой же географически распределенной сетевой террористической организацией, как и Аль-Кайда.

«Братья- мусульмане» опираются на собственные корпоративные ценности, важнейшим из которых, после императива «единства всех истинно верующих мусульман», является опора на высокий уровень интеллекта и образования в среде своего руководства, на выработку управленческих решений с использованием ресурсов собственных «фабрик мысли», в которые они привлекают интеллигенцию со всего мусульманского мира.

Однако, отличие от других подобного рода организаций, «Братья-мусульмане» имеют собственную внешнеполитическую концепцию, в которой встроены и существующие сегодня национальные государства, и международные организации.

В этой концепции ведущая роль отводится форме участия «Братьев-мусульман» в формировании мировой повестки и в решении международных проблем, с которыми «Братья-мусульмане» планируют бороться, создавая под своей эгидой собственные «волевые коалиции».

Именно с такими моделями мягкой силы различных террористических организаций приходится бороться Российской Федерации на различных фронтах, как виртуальных, так и вполне реальных, таких как война в Сирии.

При этом в контридеологической борьбе против исламистских группировок, таких как ИГ и Аль-Кайда, Россия использует собственную модель мягкой силы.

- Тогда коротко еще раз. В чем стратегия нашей, отечественной «мягкой силы»?

- Она основана на твердой решимости, отстаивать законное право народов самим выбирать свою судьбу и тех лидеров, которые будут управлять государством.

В этом плане российская мягкая сила также основана на понятии справедливости, но справедливости, принципиальным образом отличающейся от того, что понимают под ней исламисты, «приватизировавшие» общее достояние – справедливость – и сделавшие ее доступной только для ограниченного круга «своих».

Когда сирийские граждане в благодарность за мир и свободу, которые им принесли наши военные, называют своих детей русскими именами или дают им такие имена как «Россия», «Армия», когда сирийские солдаты ходят с футболками с изображением нашего летчика, геройски погибшего, защищая сирийский народ, это – российская мягкая сила.

Вячеслав Бочкарёв 

Просмотров: 786
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Сценарий резни русов, от старого узбека Славяно-Арийские Боги Школьные предметы не применимы в жизни или на что тратим 10 лет? Святой вечер — древнеславянский праздник встречи нового Кола Творца Военное искусство древних славян Переезд в деревню