Русская Правда

Информационно-аналитическое издание наследников Ярослава Мудрого

Русская Правда: аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Украина — антироссийский проект США Путин и Трамп в глобальной игре Конец капитализма уже начался. Что дальше? Аваков нашел общий язык с Донбассом
Новости Сегодня
Новости Партнеров
Новости Партнеров
Загрузка...

«Ночь длинных рук» расколола Германию на немцев и «цветных»

ФОТО: Надпись на плакате: Меркель, забери своих мусульман… и исчезни !!!

Дарья Асламова увидела, каким стал Кельн после того, как мигранты надругались в Новый год над сотнями немок.

— Если кто-нибудь тронет мою жену, тот мертвый человек, — сказал мне немецкий слесарь Рольф Хубрих, крепкий пожилой мужик.

Вместе с женой, маленькой женщиной из бывшего ГДР, он пришел к Кельнскому собору, на ступеньках которого местные жители сделали что-то вроде маленького мемориала жертвам насилия новогодней ночи. Цветы и плакаты «НЕТ НАСИЛИЮ!» «СЕКСУАЛЬНЫЕ ДОМОГАТЕЛЬСТВА ЖЕНЩИН НЕ ДОПУСТИМЫ!»

— Я ведь тоже сначала помогал мигрантам, — рассказывает Рольф. — Мы напекли пирожных, тортов и поехали к ним в лагерь. Там было 30 афганцев. Вроде нормальные ребята. Приехали в следующий лагерь. Беженцы подняли крик: «Почему мы должны жить здесь! Мы хотим отдельные квартиры!» Я им говорю: «Парни! У нас и немцы хотят отдельные квартиры, но это дорого и надо заработать. У нас, извините, свободных мест нет. Что имели, то вам отдали». Они опять в крик: «Мы не затем сюда ехали!». Потом один пожилой доктор-беженец их попытался успокоить.

Что здесь творилось еще до новогодней ночи — это сумасшедший дом. Мигранты сидели прямо вокруг собора, пили пиво и торговали наркотиками. Жили они на вокзале. Я работаю там слесарем. Все туалетные бачки были сломаны, потому что торговцы наркотиками прятали внутри наркотики».

— Но сейчас здесь никого нет! Потому что они боятся полиции?

— Полиция! — Рольф лишь отмахивается. — Они боятся тех, кто хочет с ними разобраться по-серьезному. Вот и попрятались.

Под мостом возле вокзала я вижу спящих бомжей и фотографирую их.

Киоск Стамбул в центре Кельна

Киоск Стамбул в центре Кельна

— Это безобидные люди. Алкаши из Польши, — объясняет мне маленькая седая женщина.

Выясняется, что она болгарка, работает уборщицей в ресторане недалеко от Кельнского собора, зовут ее Кристиной. Я объясняюсь с ней на смеси болгарского, русского и сербского языков. Кристина напугана.

— Я работаю в ночную смену. Меня уже несколько раз грабили беженцы, особенно негры. Прямо подходили, спокойно снимали с меня сумку и вынимали деньги. А в ту ночь под Новый год творилось что-то страшное. Мы накрыли столы в ресторане, все было красиво, со свечами. И вдруг стали вбегать испуганные люди с криками: «Можно мы здесь пересидим?»

Помню одну взрослую женщину в порванном вечернем платье. Она плакала как маленький ребенок. А муж ее успокаивал. Мы ей дали водки. Сидела, всхлипывала. Но все боялась идти домой. Так и просидела до утра.

Кэролайн и Анна: мамы не разрешают им выходить по вечерам

Кэролайн и Анна: мамы не разрешают им выходить по вечерам

У собора я опрашиваю молоденьких немецких девочек: не страшно ли им теперь ходить по городу? Джозефина, лет семнадцати, в толпе подружек самая активная. Глаза полны голубой прелестной пустоты.

— Это наш долг поддерживать и защищать беженцев, — заученно говорит она. — Они все-таки приехали с войны. А по одному мы теперь не ходим. Лучше вместе.

Две девочки-тинейджеры Анна и Кэролайн (хорошенькая!) приехали из пригорода Кельна.

— Мы, конечно, боимся, но не очень. Это мамы наши боятся. Вот теперь запретили нам по вечерам выходить. У нас, в пригороде, пока тихо. Но вообще, опасно, когда приезжает столько молодых одиноких мужчин. Будет лучше, когда они привезут свои семьи.

— Но для них семья — это папа, мама, сестры, братья, кузены. Но не жены. За жену надо платить. Денег нет, а девочки здесь бесплатные. А теперь давайте посчитаем: сейчас их полтора миллиона, а с семьями будет минимум семь миллионов. Нормально?

У девочек с математикой явно туго, но в глазах мелькает страх.

— Надо, чтоб полиция защищала нас. Мы все-таки у себя дома, — неуверенно говорит Кэролайн.

В кабачке недалеко от собора, где можно опрокинуть рюмочку настоящего кельнского шнапса, я неожиданно встречаю соотечественницу Лену-барменшу, вышедшую замуж за «русского немца».

«Вы только меня не фотографируйте, — умоляет она. — Я тут нелегально работаю».

Лена пережила всю бурную новогоднюю ночь в баре.

— В десять вечера я с ребенком и мужем шла в наш бар на тусовку через вокзальную площадь, — рассказывает она. — Меня поразило огромное скопище негров, афганцев, арабов, неожиданно агрессивных. Один африканец бросил нам прямо под ноги петарду. Но мой муж, хоть и немец, все-таки русский мужик. А что делают в России в таких случаях? Прямо в лоб бьют. Ну, он и вдарил. Они сразу разбежались. Трусливые.

Ночью мы праздновали и ничего не слышали. А в три часа ночи нам надо было на поезд. Мы пошли снова через площадь. Это был ад. Люди кричали, визжали, теснились. Полиции я вообще не видела. Мы сели в поезд, полностью забитый мигрантами. Выяснилось, что правительство в новогоднюю ночь разрешило мигрантам бесплатно ездить на поездах по всей Германии. Ну, чтоб повеселились люди. Вот и оторвались мигранты на всю катушку!

Юная немка Джозефина считает, что принимать беженцев - это долг немцев, но гулять предпочитает только с подружками

Юная немка Джозефина считает, что принимать беженцев — это долг немцев, но гулять предпочитает только с подружками

После кабачка я возвращаюсь к собору, где журналисты из разных стран фотографируют мемориал против насилия. Внезапно к нам подходит НЕЧТО. Я не сразу поняла, что это женщина. Пирсинг, ежик ярко-розовых волос, рваные джинсы и бесформенный пуховик. Сначала она что-то кричит по-немецки. Я очень вежливо спросила ее, говорит ли она по-английски.

— Говорю. ВЫ, ЖУРНАЛИСТЫ, просто подливаете масла в огонь. Вы гиены!

— Почему? — спрашиваю я ласково.

— Откуда вы? — спрашивает она.

— Я из Москвы, из газеты «Комсомольская правда».

— А, «Правда». Русская пропаганда, — усмехается она саркастически. — Почему вы сюда приехали? Что, в России не насилуют женщин?

Мемориал жертвам насилия в новогоднюю ночь у Кельнского собора

Мемориал жертвам насилия в новогоднюю ночь у Кельнского собора

— Конечно, случается. Но что вы думаете об этой ночи в Кельне?

— Если мы добровольно приняли людей с другой культурой, мы должны дать им время адаптироваться. И мы должны учить их культуру.

— Может быть, ОНИ должны учить ваш язык и ваши традиции? — спрашиваю я.

— Вы наивны. Мир становится глобальным. Нации исчезают, и это прекрасно. Земля становится общей. Почему человек из Нигерии не может приехать сюда и жить здесь со своей семьей? Без визы и без паспорта. Это общая земля. Вы приехали из Средневековья. Дикая Россия: православие, царь, национализм. Проснитесь! Мир должен быть цветным. Государства, нации и религии должны исчезнуть!

Я гляжу на площадь перед вокзалом. Позади моей сумасшедшей собеседницы снуют женщины в бурках.

— Оглянитесь! — говорю я моей собеседнице. — Вы думаете, эти женщины согласятся измениться?

Нет насилию!

Нет насилию!

Странное «розовое» существо смотрит на меня с ненавистью.

— Вы — нацистский провокатор!

Она разворачивается и исчезает в толпе. Мой коллега, пожилой немецкий оператор, успокаивающе говорит мне: «Жалко, что ее родители не использовали контрацептивы».

Дарья Асламова

Просмотров: 1460
Загрузка...
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Дурак - идеал рыночной экономики Маленькая подлая Европа Как живут на Западе (подборка видео) Что делать если вы применили нож для самообороны? Что мы празднуем на Новый год? Мегалиты горной Шории. Экспедиция Сидорова Г.А.