Русская Правда

Русская Правда - русские новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Украина уже аплодирует перевороту, а майдауны прячутся от ответственности Америка откладывает дубинку жандарма Свержение Порошенко: Тактику «тысячи мелких порезов» сменяют удары, грозящие нокаутом Русский язык в вопросах и опросах украинских националистов
Русские Новости
Новости Партнеров
Новости Партнеров

О сепаратных виселицах

...В тех «Тезисах Народно-имперского движения», которые были нами выпущены перед войной, решение «национального вопроса» было предложено в такой форме. Российская империя есть наш общий дом, имеющий нашу общую крышу и общие внешние стены. Но в пределах этого дома каждая народность имеет свою собственную квартиру, в которой она может устраиваться как ей будет угодно — с некоторыми, однако, условиями: не поджигать общего дома и не устраивать в своей собственной квартире складов взрывчатых веществ, воровских притонов или нарушения общественной тишины и спокойствия.

Каждый человек Империи может говорить, писать, учиться и самоуправляться на каком ему угодно языке. Может знать общегосударственный язык, но имеет полное право и не знать. Может вводить в свою школу этот язык — но имеет право и не вводить. Однако: язык правительства, армии, транспорта, связи и пр. — должен быть языком общегосударственным. Словом, никто никого не заставляет любить русский язык. Не любишь — не надо, тебе же будет хуже.

Никакого нового изобретения тут нет. За некоторыми исключениями на Руси так и было. Ключевский пишет, что «Москва не любила ломать местных обычаев» — но не любил этого и Петербург. Финляндия и Бухара управлялись собственными законами и на собственном языке. Польша до завоевательных своих восстаний — тоже. В Прибалтике очень долгое время официальным языком оставался — как и был — немецкий язык. На Кавказе дело было сложнее: один Дагестан во времена советской «коренизации» имел шестнадцать официально признанных языков. Один грузинский имел три официально признанных наречия. В результате этого советский Кавказ был довольно точной копией Вавилонской башни после смешения языков. Но, в общем — с поправками на всякие ошибки и промахи, — дело шло приблизительно к тому предложению, которое и было сформулировано в «Тезисах». Весь вопрос, собственно, заключается "не в том, будут ли латыши говорить по-латышски — конечно, будут. И даже не в том, будут ли они говорить по-русски — будут те, кто захочет пробиться в жизни. Весь вопрос заключается в том и почти только в том, что ни русское правительство, ни русский народ во всех трех его ветвях — великорусской, малорусской и белорусской — никогда не признавали и, по всей вероятности, никогда не признают своей какой бы то ни было отделенности друг от друга. Отделение Украины от Великороссии означает гибель. И Великороссии и Украины.

Таким образом, то, что я написал о сепаратистах и о виселицах, не касается никак ни латышей, ни грузинов. Политические и прочие обстоятельства почти наверняка приведут Латвию ко включению в состав Российской Империи, но с чисто моральной точки зрения мы никак не вправе считать латвийских или грузинских сепаратистов какими бы то ни было изменниками. Включение Прибалтики в состав Империи неизбежно потому, что тысячелетний порыв России к морю не может быть остановлен соображениями о «самоопределении вплоть до отделения». Но это все есть вопросы, так сказать, технические, вопросы, никак не грозящие бытию России. Украинский сепаратизм грозит бытию всей России — то есть и Великороссии и Малороссии. Украинский сепаратизм, кроме того, вырос на целой серии сплошных подлогов.

Самостийные разговоры об эксплуатации Москвой Украины — это есть, конечно, сплошной вздор. Московская власть прекратила бесконечную гетманскую резню, и общерусскими усилиями были разгромлены и татары, и Польша, и Турция — веками и веками поддерживающие Украину в состоянии пустыни или пепелища. Общерусскими усилиями были построены железные дороги. Кривой Рог и Донбасс, гавани и университеты. Общерусскими усилиями были разгромлены и Наполеон и Гитлер. Это все, как мне кажется, совершенно очевидно. Это совершенно очевидно для каждого среднего великорусского, малорусского или белорусского хлебороба или сапожника. Но доказывать все это профессиональным самостийникам нет никакого смысла. Они ничего этого не будут слушать не потому, чтобы все это было неправдой, а потому, что все это им невыгодно.

Я — стопроцентный белорус. Так сказать, «изменник родине» по самостийному определению. Наших собственных белорусских самостийников я знаю как облупленных. Вся эта самостийность не есть ни убеждение, ни любовь к родному краю — это есть несколько особый комплекс неполноценности: довольно большие вожделения и весьма малая потенция — на рубль амбиции и на грош амуниции. Какой-нибудь Янко Купала, так сказать белорусский Пушкин, в масштабах большой культуры не был бы известен вовсе никому. Тарас Шевченко — калибром чуть-чуть побольше Янки Купалы, понимал, вероятно, и сам, что до Гоголя ему никак не дорасти. Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. Или — третьим в деревне, чем десятым в Риме.

Первая решающая черта всякой самостийности есть ее вопиющая бездарность. Если бы Гоголь писал по-украински, он так и не поднялся бы выше уровня какого-нибудь Винниченки. Если бы Бернард Шоу писал бы на своем ирландском диалекте — его бы никто в мире не знал. Если бы Ллойд Джордж говорил только на своем кельтском наречии — он остался бы, вероятно, чем-то вроде волостного писаря. Большому кораблю нужно большое плавание, а для большого плавания нужен соответствующий простор. Всякий талант будет рваться к простору, а не к тесноте. Всякая бездарность будет стремиться отгородить свою щель. И с ненавистью смотреть на всякий простор.

Когда я говорю о бездарности, я не говорю только об отсутствии таланта. Понятие бездарности включает в себя как неотъемлемую часть понятие — также и тщеславие. Есть целая масса очень хороших, очень разумных людей, которые не блещут никакими талантами, но которых никто не обзовет бездарностями: ну не дал Бог таланта — значит, не дал. Бездарность надувается, пыжится, на цыпочки становится, бездарность, прежде всего, претенциозна. Бездарность обвиняет весь мир в том, что весь мир не оценил ее дарований. И бездарность ненавидит весь мир за то, что весь мир не несет к ее ногам благодарственных даров за бездарность. Бездарность автоматически связана с ненавистью.

Тарас Шевченко, конечно, великим талантом никак не был. Я люблю его поэзию, и я знаю ее. Это не Гете и не Байрон, не Пушкин и не Лермонтов, и даже не Кольцов и Никитин. Он писал трогательно-провинциально-детские стишки. Они очень напоминают стихи моего сына — в возрасте лет двенадцати:

Я ем сосиску — ах как вкусно!
Что это — сказка или сон?
Ведь в животе безмерно грустно:
Давно уже пустеет он.

Очень трогательные стишки — для двенадцати лет. Трогательность Шевченки усугубляется его трагической крепостной судьбой; но ведь крепостная судьба — это не национально-украинское явление. И его призыв:

Кайданы порвите
И ворожьей злою кровью
Землю напоите... —

имел в виду не только крепостное право. Он имел в виду братскую резню.

Кое-кто из наших единомышленников исписывает горы бумаги для исторических, лингвистических и даже краниологических доказательств того, что великороссы, малороссы и белорусы — это только три ветви одного и того же народа. Я думаю, что все эти доказательства более или менее не нужны. В краниологии все равно никто ничего не понимает — даже теоретики расовой теории, а что касается лингвистики, то я бы привел Шевченко:

Думы мои, думы мои,
Лихо мене з вами.
Чого стали на папиру
Смутными рядами?
Что вас витер ни розвияв,
Як суху былину?
Что вас лихо ни прислало,
Як свою дытину?

Как видите, никакого перевода на общерусский язык не нужно никак.

Янка Купала:

Партизаны, партизаны, белорусские сыны!
За неволю, за кайданы режце гитлерау паганых,
Каб не ускресли век яны.
Не даваце гадам силы над собою распрасцерць,
Рыйце загодзя магилы, вырывайте с живых жылы,
Кроу за кроу, а смерць за смерць!

Как видите — тоже никакого перевода не нужно. Нужна, я бы сказал, орфографическая корректура. Так что ни лингвистика, ни краниология тут решительно ни при чем. Вопрос вовсе не в них — вопрос в дружбе или в ненависти.


* * *

Пройдя неслыханные в истории человечества муки и испытания, все три ветви одинаково русского народа и одинаково православного народа сошлись наконец под скипетром Царя Московского православного. Больше всего для этого сделали великороссы. Меньше всего от этого выиграли они. Великороссы есть наиболее старинная ветвь русского народа — они и без нас, белорусов, и без «вас», «украинцев», освободили себя и от татар и от поляков. А вот что бы мы, белорусы, делали без великороссов? Или — что было бы без великороссов с Украиной? Турецкая, польская или немецкая колония? Или такое же пустынное пепелище, каким Украина была под властью попеременно гетманов — павших гетманов польских королей, турецких султанов или крымских турок? Кто и за кого пролил больше крови: кацап за хохла или хохол за кацапа?

И какой смысл взвешивать эту кровь?

Пройдя неслыханные в истории человечества муки и испытания, три ветви одного и того же одинаково русского и одинаково православного народа наконец построили свой общий отчий дом. Я — белорус и, кроме того, крестьянского происхождения. Ко мне, белорусу, приходят милостивые государи, которые пытаются вбить клин ненависти между мной, «кривичем», и другим Иваном — «москалем». Другие сеятели ненависти приходят к другому Ивану — Галушке и пытаются вбить еще более острый клин ненависти между ним, Иваном Галушкой, и тем же Иваном Москалем. У этих милостивых государей нет за душой ничего, кроме бездарности и ненависти. Больше — ничего.

Я очень хотел бы оговориться: ни с каким московитским империализмом это не имеет ничего общего. Я не люблю очень многих людей. Я питаю ненависть к некоторому, довольно ограниченному, количеству людей. Но если я к кому бы то ни было питаю искреннее отвращение, так это к самостийникам.

Это отвращение не носит политического характера. Это есть моральное отвращение. Баварская самостийность была бы нам политически очень выгодна: она расколола бы Германию и свела бы на нет немецкую угрозу всему славянству. Однако — к баварским самостийникам я питаю почти такие же чувства, как и к украинским: чувства отвращения — ибо и они, баварские самостийники, сеют ненависть среди разных ветвей одного и того же немецкого народа. Но у Баварии есть, может быть, некоторые основания: язык, который больше отличается от литературного немецкого, чем шевченковский от литературного русского, разные религии и разное историческое прошлое. Но все-таки противно. Мы как-то провели целое лето у баварского города Обинга, и туземцы не желали с нами разговаривать, потому что считали нас «проклятыми прусаками». Мне лично приходилось убеждать огородников и сапожников в том, что я — русский, а не пруссак. С политической точки зрения это было приятно. Но ведь русская политика никогда не строилась на принципе разделения людей и племен. И если бы мы строили нашу русскую политику на, скажем, английских началах — то моральный смысл существования русской государственности перестал бы существовать. А мы все — сознательно или бессознательно, исходим из того предположения, что наша государственность или имеет свой моральный смысл, или не имеет никакого.

В лингвистическом и религиозном отношении Германия поделена гораздо глубже, чем Русь в ее трех ветвях. Исторически Германия имеет гораздо больше основания для вражды к Пруссии, чем Белоруссия или Украина — к Москве: Пруссия завоевывала остальную Германию, и Пруссия втянула остальную Германию в две мировые войны. Москва была нам, белорусским и малорусским «украинцам», помощницей и освободительницей. Если бы не «москали», то я, Иван Лукьянович, и до сих пор был бы крепостным или полукрепостным пастухом какого-нибудь польского пана из гродненского воеводства. Если бы не москали, то Украина стала бы колонией: или Вильгельма II или Гитлера — вероятно, еще не последнего. Если бы в Первую и во Вторую мировую войны за нашей белорусской или малорусской спиной не стояла бы спина нашего старшего брата — «москаля» мы бы погибли. И если Польша, Австрия, Венгрия и Германия десятилетиями и десятилетиями оплачивали украинских самостийников, то никакой украинский хлебороб не поверит, что они это делали во имя его, украинского хлебороба, интересов. И никакой украинский хлебороб за самостийную Украину голосовать не будет — как он за самостийную Украину не голосовал никогда.


* * *

Когда я говорю о голосовании, под ним я понимаю несколько разнообразные способы выражения народной воли. От «волим под Царя Московского, православного» — до истинно классической встречи петлюровской армии и деникинских казаков в Киеве у здания Городской Думы в 1919 году: большевики покидали Киев и в него с двух сторон входили две армии, белая и самостийная. Совершенно случайно мне пришлось быть живым свидетелем одного исторического симптома.

С Фундуклеевской на Крещатик вливались мощные колонны каких-то серожупанников — петлюровской гвардии, одетой и вооруженной немцами. Со стороны Липок туда же проскочил какой-то казачий отряд, едва ли больше двух-трех десятков нагаек. Казаки сразу атаковали петлюровскую армию, и атаковали ее нагайками. Петлюровская армия бежала сразу — и только с Фундуклеевской улицы кто-то стал строчить из пулемета.

Если бы я сказал, что петлюровская гвардия состояла из трусов, — это было бы глупым утверждением. Украинский парень есть существо исключительно боеспособное — императорская гвардия пополнялась главным образом этими украинскими парнями, — и, как я писал в своем меморандуме А. Гитлеру, украинский мужик настроен патриотичнее великоросского — как и белорусский. Серожупанники бежали вовсе не потому, что они струсили, а потому, что никто из них не собирался проливать своей крови из-за петлюровского балагана. Чрезвычайно боеспособное украинское крестьянство родило из своей среды банды, или «армии», Махно и Григорьева, — «банды» или «армии», которые воевали и с белыми и с красными, но у которых не было никакого оттенка самостийности: это было общерусское явление, возникшее на территории Украины. Никто никогда ни за каких Мазеп, ни Петлюр не воевал. Галицийские корпуса — чисто галицийского состава, организованные тем же Петлюрой, — не знали, куда им приткнуться, и переходили то к Белой, то к Красной армии — но за Петлюру они не выпустили ни одного патрона.

Всенародные голосования проводятся разными способами. Когда в битве у реки Шелони новгородские низовые люди просто перешли на сторону Москвы — это тоже было голосование. Бегство серожупанников по Крещатику было, конечно, голосованием. Но были и другие.

В результате предшествующих событий часть Украины — Прикарпатская Русь — попала под владычество чешской демократии — по бенешевскому образцу. Бенешевская демократия обещала всякие вещи, в том числе и самоуправление Прикарпатской Руси. Было проведено совершенно официальное голосование по вопросу о языке управления и преподавания. Несмотря на все усилия товарища Бенеша и присных его, за русский язык высказалось восемьдесят шесть процентов населения. Восемьдесят шесть процентов. В тот короткий промежуток времени, когда Великая Петлюра балаганила — при немецкой поддержке в Киеве, — русская общественность подняла вопрос о плебисците. И петлюровский министр Василий Шульгин сказал прямо: никаких там голосований — ибо мы знаем, что голосование будет в пользу русского языка. Поговорите, пожалуйста, с любым самостийником — первым встречным и поперечным: ни на какое голосование он не согласится никак. И по тем же самым соображениям.


* * *

Я — стопроцентный белорус. Я прожил на Украине около восьми лет. Мне, белорусу, какая-то сволочь пытается доказать, что великоросс есть мой враг — что малоросс есть тоже враг: если мы самоопределимся на три части, то возникнут весьма серьезные территориальные разногласия между Украиной и Белоруссией по поводу моего Пружанского уезда, в котором люди говорят на смешанном малорусско-белорусском наречии. Вероятно, возникнут какие-то войны из-за Пинских болот: почему нет? Я, белорус, вероятно, должен буду получить какую-то визу, чтобы проехать из Минска в Пинск, причем если Пинск попадет в распоряжение петлюровцев, то я визы и вообще не получу: империалист. А в Минск, вероятно, никто не пустит грузинских империалистов, руками товарища Сталина-Джугашвили подчинивших себе все три великих народа — великорусский, малорусский и белорусский. И для того чтобы переслать бочонок нежинских огурцов из Нежинска в Курск, нужно будет получить разрешение по крайней мере двух внешторгов.

Ведь все это понимает каждый великорусский, малорусский, белорусский и грузинский мужик, сапожник, металлист и футболист. Никто из них ни за какую самостийность голосовать не будет — ни бюллетенями, ни пулеметами. Никто никогда не голосовал и никто никогда голосовать не будет. Мазепа, Скоропадский и Петлюра — и Карл XII, и Вильгельм II, и Адольф Гитлер проверили это на своем собственном опыте. Наполеон, который был, конечно, умнее их всех вместе взятых, категорически отказался от проекта вооружения украинского казачества: «Я могу их посадить на коней — но как их потом ссадить?»


* * *

В своей книге о «Диктатуре импотентов» я делаю попытку доказать тот факт — или то, что мне кажется фактом, — что революция рождается из биологической неполноценности и их вождей и их Масс. Отсюда такой не вполне салонный заголовок этой работы. В этой работе я никаких самостийников не касаюсь. Но эта же гипотеза — гипотеза об ублюдках — довольно точно приложима и к мазепинцам.

Гнездом украинского сепаратизма была Галичина. Я не могу здесь излагать ее истинно трагическую историю. Но эту историю я, может быть, чувствую острее, чем любой великоросс: у нас в Белоруссии было немногим лучше. В результате чудовищного политического, хозяйственного и религиозного давления все, что было стойкого в Галичине, бежало — то в САСШ, то в Россию. В России это все, разумеется, растворилось в общерусском море сразу. В САСШ произошел довольно парадоксальный процесс: около миллиона галичан определили собою просоветскую ориентацию и русской Церкви и русской общественности: это вот те «украинские мужички», которые имеют в Северной и в Южной Америке и свои фермы и свои авто и которые стоят за «отца народов», ибо в «отце народов» они видят Россию. Они политически абсолютно безграмотны. Но они, галичане, волыняне, малорусы и белорусы — все они русские патриоты. Тот советский календарь, из которого я привел стишки Янки Купалы, пропитан, можно сказать, самым шовинистическим русским патриотизмом. И если в СССР Сталин «разделяет, чтобы властвовать», то здесь, в Америке, компартия объединяет, чтобы взрывать. Именно галичане САСШ определили голосование приходов в московскую юрисдикцию митрополита Феофила: «Красная или белая — все равно наша Родина и наша Церковь».

В политическом отношении это может иметь катастрофические последствия. Но мы говорим о морали: морально arm мужички правы, а технически виноваты мы, отдавшие оружие «нового» «Русского» «слова» в распоряжение черт его знает кого. Но сейчас не в этом дело. Дело сейчас в том, что «украинский народ» — под Полтавой и на Крещатике, в Чехословацкой Республике и в САСШ — всегда и всякими способами голосовал за Россию. Во имя совершенно очевидных, совершенно бесспорных общих интересов — и экономических, и политических, и религиозных, и каких хотите еще. Кто же, собственно, голосует против?

Наша «ирредента», гнездо украинской самостийности, было свито в Галичине на немецкие и отчасти на польские деньги. И под влиянием немецкого и польского давления. В результате денег и давления возник слой самостийных ублюдков.

Мы можем молиться о воссоединении церквей. И можем работать для этого. Но никто, имеющий разум, не может отрицать, что униатская форма этого объединения есть облыжная форма: под внешней этикеткой Православия «массам» предлагается или продается совсем другое. Это есть ублюдочная форма религии. Язык галицийской самостийности есть ублюдочный язык — западный вариант украинского наречия, насквозь пропитанный полонизмами. Национальное сознание галицийских самостийников относится к области психиатрии: если Украина будет самостийна, то именно они, галицийские самостийники, будут то ли воеводами, то ли зондерфюрерами. Два раза такая форма была сделана: в 1918 и в 1942 годах. И когда я писал о «виселицах», то это было очень неточно: не «Москва» будет вешать эту публику, ее будут вешать сами же «украинцы». И в особенности украинцы, которые попали на положение «ди-пи» и под контроль галиций-ских самостийников. Вот те стесняться не будут. В том лагере, к которому наша семья была приписана последние годы в Германии, — лагере Хайденау, самостийная галицийская полиция лагеря официально высекла галицийскую девушку, вышедшую замуж за полтавского украинца: как вы думаете, как будет реагировать этот украинец на галицийского зондерфюрера?

Вопрос об украинской самостийности я не считаю серьезным вопросом. Но, может быть, я и ошибаюсь. Кто в 1916 году считал Ленина серьезной величиной? Величиной Ленин стал главным образом на немецкие деньги. Не совсем исключается возможность того, что на те же деньги станут величиной и галицийские сепаратисты. В трагических условиях нашей географии наша общерусская власть должна проявлять возможный максимум осторожности: то есть Лениных и Сталиных, а также Петлюр и Коновальцев вешать заблаговременно. А не ожидать, пока они станут отправлять на тот свет миллионы и десятки миллионов и кацапов, и хохлов, и полещуков.

Вот, собственно, это почти все, что я хотел сказать своей так плохо средактированной фразой о виселицах.

 

Буэнос-Айрес, 1949г.
Впервые было опубликованно в журнале "Наша страна" в 1949г.

Иван Лукьянович Солоневич


Биографическая справка:

Солоневич Иван Лукьянович (1891-1953)

Выдающийся русский публицист, просветитель и общественный деятель. Начинал свою трудовую деятельность обозревателем газеты "Северо-западная жизнь". Во время беспорядков 1917 года организовал студенческую милицию, поддержавшую Корнилова. В гражданскую войну работал в штабе А.И.Деникина, неоднократно арестовывался ЧК. В 1932 году был арестован вместе с братом и сыном и заключён в концлагерь, откуда в 1934 бежал в Финляндию. В эмиграции написал книгу "Россия в Концлагере", сразу переведённую на двадцать языков мира. НКВД организовала для Солоневича посылку, в результате взрыва которой погибли супруга и секретарь Солоневича, однако он продолжил издание газет "Голос России" и "Наша страна".

Просмотров: 850
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Обувь у древних славян Милый сердцу платок Этимология некоторых ругательств Описание древних славян греком Параллельная реальность величайшего физика - Теслы Секретные свитки Ломоносова