Русская Правда

Информационно-аналитическое издание наследников Ярослава Мудрого

Русская Правда: аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Как Украину превращают в «логистическое захолустье» «Церковь госзаказа»: как на Украине готовятся захватывать храмы канонической УПЦ Керченский пролив в огне: Подробности трагедии на море Бизнес артисту не помеха. Зачем американские «Схемы» очерняют Зеленского?
Новости Сегодня
Реклама
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Почему лингвисты намеренно не ведут серьёзных изысканий в этимологии русского языка?

Этот факт недвусмысленном образом сообщает, что эволюция и словообразование славянских, романских языков, латинского и греческого шла в едином географическом и языковом пространстве и названные приставки проникли из протославянских языков в греческий и латинский, а не наоборот.

Тем более, данные выводы о сходстве и различии русского, славянских, романских, латыни, греческого можно проследить даже на многочисленных примерах использования общих приставок в словообразовательном процессе.

Приставки – это маркер, и за маркерными исследованиями должны последовать более глубокий математический и статистический анализ морфемно-семантического состава и структуры названных языков, корней слов, стоящих после приставки и перед суффиксом, окончанием, корней композитных слов, с использованием синонимических отношений слов по предложенному алгоритму. 

Никто из лингвистов-русистов особо не обращает внимание на то, что только в русском языке приставки «про» и «при» могут использоваться самостоятельно как предлоги и союзы, и в латыни есть аналогичное употребление близкой приставки-предлога-союза «per-pre».

Приставка «пере-», например, участвует в словообразовании десятков слов, композитных слов, с очень глубоким и нетривиальным смыслом, вызывающим сложные языковые и когнитивные ассоциации и имеющая сопоставимую с греческим и латынью древность использования в языке и на письме: перестараться, переделать, переосмыслить, передумать, перестраховаться, переводить, переслать, переварить, переход, перевод, перенимать-переымать, принимать-пронимать-преымать-подымать и прочее.

Pretiravaj; remake; ponovno premisliti; premislite; za pozavarovanje; prevesti; naprej; prebaviti; prehod; prevod; perimaatʹ; sprejeti; pokrivati; podymať; – те же слова в словенском языке в редакции автоматического переводчика [26], для примера.

Приставка «пере-» скорее всего является полной (а не укороченной) написательной формой «латинской» приставки «per-» и встречается «пере-» только в восточнославянских языках.

И сами корни слов, участвующие в словообразовании с приставкой «пере-», также участвуют, с разными другими приставками, в гораздо большем ассоциативно-семантическом образовании слов и примеров, чем в романских языках (перевидеть-первидеть-превидеть-провидеть-свидеться-увидеть-ненавидеть).

Более того, добавлю, что приставка «pere-per» скорее всего сама по себе сложносоставная (композитная).

И тот же самый семантический смысл, тождественный композитной приставке «pere-per», заложен в словах перец-перчить-перчит-перечить-fire-pyros-пирамида-фарос-пирс-перо-опера-писало-peak-speak-пика-репер-ripe-рапира-спираль-аспирация-аспирант-транспирация-экспирация-респирация-sphera-писарь-перечень-перст-first-периметр-Коперник-соперник-копир и прочее.

Корень «pi-pe-пи-пе» в данной композитной приставке «pere-per» в древности обозначался в средиземноморской области на письме палочкой-диаметром-писалом-стилусом-piccolo (в сочетании с кругом-диском), который потом превратился в греческую букву «пи» и «число пи – 3,14», с применением которого математически рассчитывают длину окружности через диаметр.

Судя по явлению массовой «диффузии» названных и иных «греко-латинских» приставок, может также наблюдаться параллельный процесс «диффузии» не менее такого же, сопоставимого количества слов с общими корнями и семантическими значениями (до 10% и более однокоренных слов – однокорневых синонимов).

Тем не менее, специализированных лингвистических работ, показывающих сходство или различие современного русского или древнерусского с латынью и греческим, нет в принципе.

В специальной лингвистической литературе нет даже упоминаний тотального доминирования названных приставок в славянских языках по сравнению с греческим, романскими и латынью, что вызывает недоумение, и в связи с чем возникает больше вопросов, чем ответов [18].

 

Исходя из написанного автором одной из фундаментальных работ по основам словообразования древнерусского языка (Ефимова, 2006) [18], следует, что греки сочинили русский литературный язык.

При этом они использовали суффиксы, приставки и корни, которые неизвестно откуда взялись.

Почему бы автору данной крупной (наверное, самой крупной) обобщающей монографии методически не выделить наиболее распространённые на тот момент древние славянские корни, суффиксы и приставки и не назвать хотя бы их примерное число (и «удельные веса»), примерную дату их появления в сравнении с другими южнославянскими языками, которые как раз географически были ближе к греческому языку?

Все морфемы (лексемы) – которые разбираются в данной монографии – они явно догреческие, как и догреческими были все корни слов, которые греки «взяли в оборот» из «народной речи», как пишет сама автор.

Причём эти корни слов и другие языковые основы, исходя из активности переводчиков и географической близости проживающего там населения, были известны и русским, и грекам.

По моему мнению, методологически в данной работе надо было сказать и показать, чем догреческий субстрат русского языка в количественном и качественном отношении отличался от послегреческого «вмешательства».

В данной работе так же не обсуждается вопрос происхождения древнего языкового субстрата русского языка и «народной речи», которым греки лишь воспользовались для перевода богослужебных текстов.

Кажется несколько натянутой сама концепция сравнения древнерусского только с греческим, который, для чистоты эксперимента, можно было бы хотя бы частично сравнить с латынью, с языком «ладино», другими южнославянскими языками и уж тогда делать принципиальные выводы об исключительной связи русского с греческим по структуре, морфологии слов и семантике словообразования.

В монографии также не сказано, что в обрядовой части церковного богослужения существенная часть слов – изначально латинского происхождения. Слова «церковь» (греч. – eklesia), крест (греч. – stavros), алтарь (греч. – bomos), орарь, пост, язычник (paganus лат.) – они латинского, а не греческого происхождения.

В этой работе нет даже намёка, предположения-гипотезы, что сочинители и переводчики русского языка – Кирилл и Мефодий, по косвенным признакам, в совершенстве владели как греческим, так и древнерусским и, скорее всего, были полностью или частично двуязычными или многоязычными.

Причём настолько плотно, что складывается впечатление, что двуязычие было свойственно не только «греческим сочинителям» русского языка, но и самим русским, которые в 911 году написали на «церковно-славянском литературном» Договор с Византией, который изобилует «латинско-греческими приставками» про-, пре-, при-, об-аб, с-.

В работе полностью пропущена методология сравнения русских и греческих корней слов, – практически ни одного корня, стоящего перед суффиксом и после приставки, специально в монографии как целое научное направление не разобрано и не упомянуто, как не разобрана общая этимология и связь с другими славянскими и европейскими языками.

Нет данных о числе сопоставимых приставок и суффиксов, предположительно существовавших в то время в славянских, русском и греческом. И прочее, и прочее.

Хотя воздадим должное уважение автору, поскольку её монография практически единственная и наиболее крупная по морфемике слов древнерусского языка.

Специализированный Фонд Хованского, куда я обратился с вопросом об ИЕ происхождении русского и его исторической и функциональной связи с латинским и греческим в большей степени, нежели с санскритом, отвечает, что таких исследований в лингвистике нет в принципе или они имеют ненадлежащую глубину и охват вследствие того, что «…Видимо, дело в том, что до 19 века, пока не было филологов, т. е. уровень развития языкознания был не достаточно высоким, до этого не доходили руки, хотя по общей фонетике писал еще в Ф. З. Бодуэн де Куртенэ...

В 19 веке стало понятно, что и романские языки, и славянские – по сути ИЕ, тогда же стало понятно, что грамматика санскрита совершеннее классической, да и, условно говоря, тексты древнее... тогда и стали ориентироваться в целом на индоевропеистику, а от классики отстранились...

Вообще, этот поиск сходства русского с санскритом не очень правильный, если это не рассматривается в ИЕ, в целом
...» [19].

Таким образом, из данного объяснения можно сделать предварительный вывод, что в сопоставительной лингвистике нет ярких результатов, которые можно было бы показать, как наследие и продолжение открытий 18-19 веков связей санскрита, европейских языков, включая русский.

То есть ответа на частные и общие вопросы функционального и генетического (статистического, морфологического, лексического) сходства русского с латынью и греческим через остатки условно «самого древнего языкового субстрата» – языка-санскрита, его самых древних частей или прямых заимствований – в лингвистике в виде монографии или серии монографий не существует в природе.

Проблема поиска и распространения знаний о русском языке усугубляется тем, что данные вопросы и выводы, как правило, знакомы лишь узким специалистам. В этой связи остаётся нерешённой историческая и лингвистическая связь русского с санскритом, связи русского с латынью и греческим или количественная связь греческого, латыни с санскритом.

В этой неопределённой ситуации отсылать исследователей-любителей русского языка к изучению санскрита, неких ещё более древних языковых субстратов в виде других специфических языков, вместо того, что бы непосредственно изучать сходства языков, которые столетиями и, возможно, тысячелетиями контактировали в языковом и культурном пространстве на евразийском континенте (славянских, греческого и латыни), контактировали посредством переписки, политики, законов, договоров, торговых связей, мореплавания, литературных, религиозных, философских трудов, достаточно общих календарных и культурных представлений, общего географического пространства – это чистой воды лукавство [9].

Это не соответствует даже онемеченным представлениям о происхождении русского языка, где в Словаре русского языка Академии 1789 года наиболее близкими языковыми, географическими и культурными основаниями русского в Европе названы словенский язык и кельтские языки, под которыми в современной терминологии понимались, скорее всего, германские языки [20].

К современным лингвистическим подходам, методикам и транслируемым данным имеется значительное количество претензий в связи с незаконченностью, несовершенством получаемых промежуточных и конечных результатов, в частности, к неточностям в лексической и семантической интерпретации корней слов и простом выделении корней и групп однокоренных слов в словарях [3, 9, 21-22].

Поскольку в настоящее время не определена статистически достоверная средняя буквенная длина корня слова. По моим собственным наблюдениям, 90% слов русского языка имеют буквенную длину корня не более 1-3 букв, реже – 4 буквы, что может быть практически и фактически доказано только с применением математических определений, в частности данными по нормальному распределению (распределение Гаусса, распределение вероятностей) средней буквенной длины корней слов.

Например, имеется группа слов, находящихся в синонимических отношениях, принадлежащих одному семантическому полю, но до сих пор не признанных однокоренными словами [21-22].

Так, в словах morning и mourning скорее всего имеется один и тот же очень распространённый ИЕ корень (который легко может быть установлен по высокой частоте встречаемости этого корня-этимона в словах разных ИЕ языков): «мр-» (две-три буквы), встречаемый также и в словах в том числе и русского языка: мурена, мура, мортэ, сальто-мортале, смерть, смертный, смертоносный, смрад, смерд, мороз, мёрзнуть, маразм, мразь, морось, аморе, амрита, помер, умер, умри, вымер, обмер, замер, замри, мри, мрак, мрачный, пример, размер, примерка, марс, морс, морковь, марш, маршрут, март, мортира, муравей, мурашки, трава-мурава, Мурка, мор, морилка, морить, уморить, умора, сморил, сморщился, заморить, вмереть-вмёрзнуть, мрамор и прочее.

С моей точки зрения и развиваемой здесь теории, считать такие, например, слова как: morning, mourning, мурена, мура, мёрзнуть, март, смерд и др. примарными (не имеющими однокоренных слов в этимологических словарях) и не имеющими полных (однокорневых) синонимов по корню «мр-» является принципиальной ошибкой.

Поскольку на большом количестве статистического материала мы ранее установили, что любое слово должно иметь до 20 однокоренных слов, находящихся в синонимических отношениях в одном из языков и до 200 и более слов, находящихся в неполных и неточных синонимических отношениях близких ИЕ языков.

Разберём более подробно пример со словами, вступившими в синонимические отношения по корю «мр-мор-мир-мер».

В русском полагаем однокоренными: мороз; замороженный; мёрзлый; вмёрз; умер (рус.); мароз; замарожаны; мёрзлый; вмёрз; памёр (брус.); замръзване; замразен; е замръзнала; е починал (блг.) helada; congelado; congelado; está congelado; ha muerto (исп.); gelo; congelati; è congelato; è morto (ит.); pruína (fringes); gelida; algor; algidus; mortuus est (лат.) мраз; замрзнати; замрзнати; е замрзнат; почина (македон.); mróz; zamrożone; zamrożone; jest zamrożone; umarł (пол.); geada; congelado; congelado; está congelado; morreu (порт.); мраз; замрзнути; замрзнути; је замрзнуто; је умро (серб.); mráz; mrazené; morzly; je zmrazený; zomrel (словац.); zmrzali; zamrznjeni; zamrznjeni; zamrznjen; je umrl (словенск.); мороз; заморожений; мерзлий; вмёрз; помер (укр.); le gel; congelé; congelé; est gelé; est mort (фр.); smrzavanje; smrznuta; morzly; je zamrznuta; umro je (хрв.); mráz; zmrazené; zmrazené; je zmrazen; zemřel (чеш.) [26].

Таким образом, из 75 слов ИЕ языков, вступивших в семантические и синонимические отношения только одно (1) латинское слово pruína (frigus) в этимологических словарях названо единственным источником происхождения слова «мороз» в ИЕ языках из латинского языка (протолатинского) [21].

Во-первых, во всех славянских языках в словах мороз-замёрзнуть идёт жёсткая форма последовательности и числа букв – «zmrz».

И если бы слова «мёрзуть-мороз» в славянских языках (особенно южнославянских) действительно бы происходили от «pruína-frigus», то, по крайне мере, половина этих слов полных и неполных синонимов имела бы форму «poroz-feorz».

К тому же, здесь в принципе наблюдается низкая вероятность такого события от 1/75 до 1/5000 (средняя вероятность данного лингвистического события – 1/2500, по соотношению числа слов-синонимов и слов, находящихся в синонимических отношениях).

Более того, именно на примере славянских языков видно, что корень «-мр-» в словах «мороз» и «помер» имеют один корень с вероятностью более 90% (2 слова «почил» к 15 словам «умер-mort» в славянских и романских языках и латыни и 40 словам «мороз» в славянских языках; всего соотношение слов «почил» и «умер-mort-mrz-замёрз» 2/65).

Перечисленная линейка слов как раз полностью отвечает критериям статистики, теории множеств и теории вероятностей и не отвечает построениям в этимологических словарях.

Здесь мы упираемся в когнитивный лингвистический тупик, разрешить который могут только сами профессиональные лингвисты.

Таким образом, если включить теорию вероятностей и теорию множеств в принципы разработки этимологических словарей, то они должны быть частично или полностью переписаны.

Это и будет истинная картина присутствия (места) славянских языков и русского языка в системе ИЕ языков...

***


Это отрывок из объёмной статьи Евг. Жукова „Роль синонимии в формировании языков и частей речи”.

Просмотров: 719
Загрузка...

Рекомендуем почитать

Загрузка...

Новости Партнеров



Популярное на сайте
Ад под названием "Европа" Разгром «дикой дивизии горцев» на Украине или за что батька Махно кавказцев резал Этруски заговорили и, что характерно, по-русски Михайло Ломоносов о Русколани Расстрела царской семьи в реальности не было? В Галиции в 19 веке писали на памятниках на русском языке, потому что не было украинского!