Русская Правда

Русская Правда - важные новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Политическое Обозрение - Новости за 28 апреля 2017 (7525) Куда течёт «Висла», или Как Польша избавилась от бандеровщины Украина не успеет купить американский уголь, она рухнет раньше ПРО США готовит России засаду
Новости Сегодня
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Превратятся ли США в «Верхнюю Вольту с ракетами»

Россия и Украина в контексте глобального системного кризиса

С кризисами у своих границ и в зонах своих жизненных интересов Россия сталкивается весь период своего постсоветского развития. Первая и вторая чеченские войны, гражданская война в Югославии, плавно перешедшая в расчленение Сербии и установление контроля США и ЕС над ее внешней политикой, Ирак и Афганистан, доставшиеся в наследство от СССР, конфликты в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, в Нагорном Карабахе, «цветные революции» в Грузии, на Украине, в Киргизии, попытки дестабилизации Казахстана, Белоруссии и самой России — безусловно, явления одного порядка.

Однако в определенный момент при сохранении внешнего подобия природа этих явлений претерпела коренные изменения. Точкой отсчета данных изменений мы принимаем 2008 год, а конкретнее, войну 08.08.08. Именно в августе 2008 года политическая, военная, экономическая и финансовая конфигурация в мире настолько изменилась, что кризис, готовившийся США в качестве продолжения традиционной политики окружения, связывания, ослабления и, в конечном итоге, подчинения России, внезапно оказался стартом цепочки событий, в корне преобразивших современный мир и поставивших под вопрос дальнейшее существование действующей глобальной политической и экономической системы.

Период доминирования США. Наступательная политика

До 2008 года США целенаправленно и достаточно уверенно проводили политику, направленную на недопущение возникновения на мировой арене конкурента, способного поставить под вопрос американское лидерство. Пассивное возмущение действиями США России и Китая, констатация политиками, учеными и общественностью самых разных (в том числе и западных) государств разрушения Вашингтоном системы международного права ничего не меняло. Сменявшие друг друга администрации Белого дома (как республиканцы, так и демократы) всегда были уверены в своем абсолютном военном, политическом и экономическом превосходстве. Ими проводилась последовательная линия на ограничение (а по сути, ликвидацию) национальных суверенитетов (при сохранении их внешнего подобия в виде «независимых правительств») и построения системы международного права ad hoc, когда в каждом конкретном случае только они решают, что законно, а что нет. Причем, законное вчера может быть признано Вашингтоном незаконным сегодня (разница между Косово и Южной Осетией).

В данном материале не рассматриваются действия Вашингтона в регионе Азиатско-Тихоокеанского региона и в Центральной Азии, направленные против Китая, хотя они были не менее интенсивными, чем действия, направленные против России. В то же время, попытки США закрепиться во всей Центральной Азии (от Ирака, до Афганистана и от Казахстана до Пакистана) объективно противоречили интересам как Москвы, так и Пекина и являлись своего рода «геополитической вилкой», когда одним ходом под удар ставились сразу два главных геополитических конкурента.

И Россия, и Китай пытались рассматривать США как партнера, с которым не всегда совпадают интересы, но возможно достижение соглашения, удовлетворяющего обе стороны. При этом и Москва, и Пекин готовы были идти на значительные уступки. Вашингтон, напротив, рассматривал их только как конкурентов и потенциальных противников, и любые уступки, кроме полного подчинения внешней и экономической политики американским интересам, их не удовлетворяли. Характер его действий (включая экономическое давление и политическую риторику) был таков, что в доядерном мире (до 1945 года) заключал бы в себе несомненный casus belli.

Особенностью искусственных кризисов, организованных США как до 2008 года, так и в период 2008—2014 гг., являлась их формальная ненаправленность против геополитических оппонентов. США утверждали, что они не преследуют цель ограничения влияния России в жизненно важных для нее регионах, но исключительно ратуют за продвижение демократии. При этом Москва ставилась перед выбором: либо не реагировать, молча признавая на глазах у всего мира лидерство США, либо втягиваться в силовое противодействие (других возможностей у Кремля тогда не было). Так было в Грузии в 2003 и на Украине в 2004—2005 гг., когда Россия не смогла противодействовать насаждению проамериканских и одновременно откровенно русофобских режимов по периметру своих границ. Чем разочаровала союзников, потерявших на время веру в ее способность защитить не только их, но даже собственные интересы. Конечно, можно было выиграть проблемную территорию, но проигрыш в политико-дипломатическом плане также очевиден: Москва была бы представлена в глазах всего мира «агрессором, душащим демократию» в приграничных «маленьких, но свободолюбивых государствах».

Кризис 2008 года и конец американского геополитического наступления

В августе 2008 США вновь одним ходом поставили геополитическую вилку. С одной стороны, грузинская агрессия против Южной Осетии, нарушавшая олимпийское перемирие, била по авторитету Китая, как раз открывавшего Олимпиаду в Пекине. С другой стороны, и это была ее главная цель, она (в случае своей успешности) окончательно маргинализировала Россию. На этот раз уже не политической дестабилизации, а прямой военной агрессии подвергались не приграничные государства, а территории, находившиеся под прямым российским протекторатом (в Южной Осетии и Абхазии были размещены российские миротворцы). Отказ России от силового вмешательства однозначно предполагал ее моментальное вытеснение из Закавказья и подрыв авторитета на собственно российских территориях (на Северном Кавказе), вплоть до утраты фактического контроля над ним. Цена успеха была крайне высока для США — Россия окончательно превращалась во второстепенную державу, и ее ядерный арсенал можно было спокойно списывать со счета (больше бы просто не представилось ни повода, ни возможности его применить).

Однако хорошо подготовленная молниеносная реакция России на события, качественно (хоть и не без шероховатостей) проведенные три одновременные кампании (военная, информационная и политическая) в течение нескольких недель поменяли ситуацию в Закавказье. Россия стала здесь признанным лидером, а влияние США резко упало (вплоть до серьезного изменения внутриполитической ситуации в Грузии). В то же время Москва сделала заявку на возвращение себе статуса второй сверхдержавы. Она продемонстрировала как готовность защищать свои интересы и интересы своих союзников, так и решимость в противостоянии с Вашингтоном (в том числе военном), пусть и опосредованно, путем конфронтации с марионеточными проамериканскими режимами.

Параллельно военно-политическому кризису в Закавказье, в 2008 году начал развиваться и финансово-экономический кризис, поставивший под вопрос устойчивость глобальной экономической системы, ориентированной на США и привязанной к стабильному росту рынка к доллару как мировой валюте.

США, уже и так утратившие моральное лидерство после неспровоцированных агрессий против Югославии, Ирака, Афганистана, оказались в ситуации, когда под вопрос было поставлено одновременно и их финансово-экономическое, и военно-политическое лидерство. Внешне события 2008 года были чередой небольших неудач, не идущих ни в какое сравнение с кризисами времен холодной войны (например, вьетнамским), которые мировой гегемон должен был легко преодолеть. Фактически же под угрозой оказалась сама гегемония США. Недейственными оказались и все рычаги их влияния на мировую политическую и экономическую ситуацию.

Окончательный выбор стратегии Вашингтона. Системный кризис и ставка на дестабилизацию

США оказались перед сложным выбором: или самостоятельно умерить амбиции, перейти в режим партнерства с Россией и Китаем, или передавить оппонентов за счет остающегося (хоть во многом и иллюзорного) военно-политического и финансово-экономического превосходства. В первом случае следовало разделить ответственность с Москвой, Пекином и, частично, Брюсселем, чтобы снизить бремя глобального присутствия и начать, в конце концов, реформу своей финансово-экономической системы. Ей нужно было придать большую гибкость и эффективность и вывести из состояния финансовой пирамиды, для поддержания которой в стабильном состоянии требуется постоянное расширение подконтрольных рынков и лавинообразное увеличение дефицита государственного бюджета. Второй вариант требовал переложить на конкурентов все издержки действующей глобальной финансово-экономической системы, однозначно замкнутой на обеспечение интересов США (пусть и извращенно понимаемых американскими политиками).

Дальнейшее развитие событий показало, что действующая американская политическая элита, выросшая в условиях неоспоримого американского доминирования, даже не рассматривала вариант раздела ответственности — в Белом доме такой подход приравнивался к геополитическому поражению. Была предпринята попытка любой ценой сохранить за США геополитическое доминирование путем возвращения инициативы в международной политике. В результате комплексный, но преодолимый кризис 2008 года перерос в системный глобальный кризис, преодоление которого возможно только в рамках уже даже не перезагрузки, а революционного преобразования всей системы глобальных политических, экономических и финансовых взаимоотношений.

Главной проблемой, препятствовавшей США перехватить инициативу и вернуться к единоличному политическому и экономическому доминированию, оказался недостаток ресурсов. Ограниченность ресурсной базы, призванной обеспечить военно-политическое и финансово-экономическое присутствие США во всех регионах планеты привело к парадоксальному решению — игре на комплексную глобальную дестабилизацию. В эту парадигму укладываются и «арабская весна» на Ближнем Востоке, и демонтаж Ливии, и попытка демонтажа Сирии, и государственный переворот с последующим развязыванием гражданской войны на Украине.

В последнем случае ставка не на стабилизацию, а на гражданскую войну была особенно очевидна. Режим, пришедший к власти в Киеве после переворота 21—23 февраля, полностью подконтрольный Вашингтону, не сделал ни одной попытки достичь даже фиктивного компромисса. Все действия временного киевского правительства (от принятия русофобских законов 22—23 февраля и официальной неонацистской риторики, до неспровоцированных массовых убийств мирного населения в Одессе, Мариуполе и Донецке) были направлены на то, чтобы сделать вооруженное противостояние неизбежным.

Парадокс, но страна, претендующая на роль мирового гегемона, дестабилизировала тот мировой порядок, сохранение которого только и оправдывало ее гегемонию. Расчет понятен — оппоненты должны были тратить на восстановление стабильности в стратегически важных для них регионах больше ресурсов, чем США на их дестабилизацию. Вашингтон, как и раньше, пытался ставить Москву перед выбором: либо вооруженное вмешательство с невосполнимыми политическими (включая подрыв морального авторитета) и экономическими издержками, либо молчаливое согласие с правом США на любые действия в любом регионе.

Ассиметричный ответ России

Острота конфликтов, их вооруженный характер, очевидная антироссийская, а в последних случаях антиправославная и антирусская направленность должны были сделать неизбежным вовлечение России в конфликт в любом случае. Даже если бы Кремль остался пассивным наблюдателем, внутриполитическая ситуация сделала бы неизбежной дестабилизацию собственно Российской Федерации.

Напомню, что американская политика носит не только антироссийский, но и антикитайский и антиевропейский характер. Однако в настоящий момент приоритетные усилия направлены против России, дестабилизация, а в перспективе и разрушение которой обеспечивают Вашингтону подавляющее преимущество как на европейском, так и на китайском направлениях.

На сегодня российскому руководству удалось не просто минимизировать негативные последствия дестабилизационных усилий США, но и обернуть ситуацию против самого Вашингтона. Проведение взвешенной, последовательной, одновременно гибкой, но принципиальной политики — это и есть ассиметричный ответ. Россия смогла временно уклониться от военного вторжения на Украину и принятия на себя ответственности за разрушенное США политическое пространство и экономику этой страны. В результате Вашингтон и его европейские сателлиты вынуждены тратить дефицитные ресурсы (в том числе финансовые) на поддержание нежизнеспособного политического режима в Киеве, длительное существование которого не предполагалось.

Задачей временной власти было втягивание России в военный конфликт. Быстрое, почти моментальное падение киевского режима при таком развитии ситуации было практически несомненным, но политически и экономически дестабилизированная Украина становилась черной дырой, готовой годами, если не десятилетиями поглощать основные российские политические, дипломатические, экономические, финансовые и военные ресурсы, чем сводить к нулю возможности Москвы активно участвовать в геополитической игре в иных регионах планеты.

Сегодня все еще существующий киевский режим является серьезной головной болью Вашингтона, поскольку его падение будет рассматриваться как неспособность США защищать своих собственных вассалов, ими же приведенных к власти. Сохранить себя он сможет только в условиях победы в уже идущей гражданской войне, что практически невозможно. Россия, расходуя сравнительно небольшие ресурсы (организационная, политическая поддержка восставшего Донбасса, а также ограниченная помощь добровольцами и оружием) способна не просто сохранять равновесие сил в украинском гражданском конфликте, но и обеспечить расширение восстания на другие регионы Юго-Востока, а в перспективе и на Киев. США вынуждены сражаться не за победу, а за отсрочку поражения. При этом расчет делается только на ошибку оппонента, имеющего позиционное преимущество в условиях обоюдного цейтнота.

Фактор времени и постепенное изменение международной обстановки в пользу России

Однако даже время больше играет против Вашингтона, чем против Москвы. Уже сейчас украинский кризис практически полностью переключил на себя внимание мировых игроков. В этих условиях Башар Асад в Сирии относительно спокойно додавливает местных боевиков и ведет дело к победе в гражданской войне. Медленно, но все более уверенно меняется информационная картинка мировых СМИ и общественные настроения в Европе. Ситуация в информационной сфере постепенно меняется в пользу России. У Москвы уже появилось пространство для маневра.

Уже сегодня ее военное участие в решении украинского кризиса является не столь рискованным, как два месяца назад. Уже сейчас в Европе раздаются голоса в пользу проведения совместной с Россией миротворческой операции. Сохранение данной ситуации ведет не только к информационному, но и к политическому проигрышу США всей кампании. Попытки переломить ситуацию путем интенсификации гражданской войны и применения киевским режимом против повстанцев Донбасса всех наличных у украинской армии средств, включая неконвенционные (артиллерия и авиация против мирных жителей применяется уже давно, последний шаг, еще не сделанный режимом, — применение против восставших городов систем залпового огня) не достигают цели (за счет грамотного противодействия ополчения) и ведут к нарастанию потерь войск Киева. С другой стороны, эти действия обеспечивают российские и мировые СМИ картинкой зверств киевской армии. Режим теряет внутреннюю стабильность даже в подконтрольных ему регионах (поток гробов с Юго-Востока и резкое падение уровня жизни населения резко революционизируют обстановку). Одновременно под вопрос ставится его международно-правовая легитимность, и он все более предстает в качестве группы неонацистских заговорщиков, ведущих неконвенционную войну против собственного народа.

В этих условиях США могут рассчитывать только на то, что российское общественное мнение заставит власти РФ перейти к активным действиям на украинском направлении раньше, чем ситуация окончательно дозреет. Это, однако, не просчитанная политика, а надежда на удачу.

Россия—США: война в новом формате и борьба за союзников

Мы уделили столько внимания украинскому кризису не только потому, что он является наиболее актуальной проблемой современной международной политики, но также в связи с тем, что каждый из последующих кризисов, начиная с войны 08.08.08, был со стороны США игрой с удвоением ставок. Проигрывая в очередном кризисе, Россия теряла все, выигранное ранее. Кризис 2008 года знаменовал собой качественный переход в международных отношениях (США от глобального наступления перешли к попытке удержания позиций — то есть, к обороне). Современный украинский кризис, в случае победы России, приведет к следующему качественному изменению: США больше не смогут проводить политику удвоения ставок. Наоборот, в случае повышения ставок Россией они потеряют возможность адекватного ответа.

Эта уверенность базируется на том, что украинский кризис лишь по форме является гражданской войной между украинскими унитаристами-неонацистами и федералистами-антифашистами, на деле это прямое столкновение России и США в борьбе за Европу и Китай. В ходе развития кризиса проводившая взвешенную и грамотную политику Россия уже смогла выиграть Китай (о чем свидетельствуют результаты майского визита в Пекин президента РФ). Однако для баланса 150-миллионной России и 1,5-миллиардного, динамично развивающегося Китая (с которым, впрочем, возможно когда-нибудь столкновение интересов в Центральной Азии), Москве необходим партнер в лице ЕС. О понимании ситуации свидетельствует тот факт, что идея взаимодействия между только запланированным Евразийским союзом (объединением, носящим, в отличие от созданного ЕАЭС еще и политический характер) и ЕС в виде зоны свободной торговли официально выдвинута В.Путиным уже четыре года тому назад — в начале создания Таможенного союза.

Реализация данной идеи позволяет постепенно перевести ЕС из состояния младшего партнера США в статус равноправного партнера России. При этом смена Евросоюзом военно-политического зонтика с американского на российский, взаимодополнение российской сырьевой базы и европейских технологий, а также объединение рынков ЕС и Евразийского союза не только позволяют России на равных взаимодействовать с Китаем, но и постепенно вытесняют США на периферию мировой политики и экономики, переводя в статус региональной державы или, как шутили по поводу позднего СССР, «Верхней Вольты с ракетами».

Безусловно, такое развитие событий является на сегодня гипотетическим и может реализоваться только в среднесрочной перспективе и при благоприятных условиях. Однако практически все мировые игроки уже понимают, что действующую глобальную политико-экономическую систему, ориентированную на США удержать уже не удалось. Ее системный кризис вышел на уровень, когда борьба идет не за сохранение миропорядка, а за то, как и в чьих интересах он будет видоизменен.

Ставки в этой игре крайне высоки и в нынешней ситуации, несмотря на ряд последовательных поражений США, окончательный победитель еще не определен. Большую роль для России в дальнейшей борьбе сыграют не только (а возможно и не столько) ядерные чемоданчики, армии и дипломаты, сколько адаптивность к меняющимся условиям существующей политической системы. Кроме того, имеют значение качество, приоритеты и управляемость гражданского общества, а также действенность СМИ как системы не только агитации и пропаганды (с этой ролью они вполне справляются и сейчас), но и управления информационными процессами на национальном и глобальном уровнях и механизма целеполагания. Во всех перечисленных сферах Россия традиционно сталкивается с проблемой обеспечения последовательности и преемственности политики. Впрочем, не в ущерб ее гибкости и оперативности.

Ростислав Ищенко, - президент Центра системного анализа и прогнозирования

Просмотров: 1091
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
12 важных законов Вселенной Новый год в СССР Коляда - славянский праздник зимнего солнцеворота Тарас Шевченко ничего не писал, так как был неграмотным На каком языке говорила Западная Европа в XI-XV веках? Крест – древнейший сакральный символ Солнца