Русская Правда

Русская Правда - русские новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Что может довести Трампа до инсульта Реабилитация нацистов: окончательное прощание Украины с памятью и совестью Визит «по семейным обстоятельствам». Заинтересуют ли Трампа дела Байдена на Украине? Американцы хотят заменить «шоколадную утку» Порошенко на Наливайченко или Кличко
Русские Новости
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Пророчества князя Одоевского

Любопытно предисловие, предпосланное Владимиром Фёдоровичем Одоевским (1803-1869) к своей фантастической повести «4338-й год» с подзаголовком «Петербургские письма», опубликованной впервые в 1840 году в альманахе «Утренняя звезда». Автор прямо ссылается на ясновидение как на источник своего вдохновения, «спрятавшись», впрочем, за фигурой некоего человека, который «не желает объявлять своего имени».

Но при этом «переносится в какую угодно страну, эпоху или в положение какого-либо лица почти без всяких усилий; его природная способность, изощрённая долгим упражнением, дозволяет ему рассказывать или записывать всё, что представляется его магнетической фантазии».

И вот в сомнамбулическом состоянии, методом автоматического письма сей неназвавшийся медиум побывал в обличии живущего в далёком будущем китайца, путешествующего по России и по ходу дела переписывающегося «со своим другом, оставшимся в Пекине».

Заметим, что китайца зовут Ипполит Цунгиев, он бурят. Стиль писем тоже весьма любопытен. Вот начало первого письма: «Пишу к тебе несколько слов, любезный друг, - с границы Северного Царства». Далее: «Мы с быстротою молнии пролетели сквозь Гималайский туннель». Русские «так верят в силу науки и в собственную бодрость духа, что для них летать по воздуху то же, что нам ездить по железной дороге».

Начало второго письма: «Наконец я в центре русского полушария и всемирного просвещения; пишу к тебе, сидя в прекрасном доме, на верхней крышке которого огромными хрустальными буквами изображено «Гостиница для прилетающих». Здесь такое уже обыкновение: на богатых домах крыши все хрустальные или крыты хрустальной же черепицей, а имя хозяина сделано из цветных хрусталей». Речь о Питере, слившемся с Москвой. Пролетая, пишет автор, «я верил баснословному преданию, что здесь некогда были два города, из которых один назывался Москвою, а другой собственно Петербургом». И далее - «в той части города, которая называется Московскою, есть в характере архитектуры что-то особенное».

Климат изменён благодаря грандиозной системе станций подачи тёплого воздуха. С тревогой ожидаемое здешним просвещённым обществом возможное падение на Землю ядра кометы собираются предотвратить специальными снарядами (то есть ракетами), создают союз государств (включая Китай) с целью объединения необходимых для предотвращения катастрофы финансовых ресурсов. Именно так ныне рассуждают в отношении астероидной опасности, о которой в XIX веке не задумывались. В «семейство просвещённых народов» почему-то не входят американцы. Автор пишет, что без просвещения (речь о Китае) «мы, без шуток, сделались бы похожи на этих одичавших американцев, которые, за недостатком других спекуляций, продают свои города с публичного торгу, потом приходят к нам грабить и против которых мы одни в целом мире должны содержать войско».

Третье письмо посвящено Петербургу. Так, оказывается, что остров, «который в древности назывался Васильевским», в описываемом отдалённом будущем «занят огромным крытым садом, где растут деревья и кустарники», и живут разные звери. Между прочим, автор и тут не чужд юмора - говорит, что «лошади измельчали ввиду отсутствия необходимости в езде на них, поэтому выставленным в музеях скелетам древних ездовых лошадей удивляются, а о назначении подков ведут учёные споры».

В четвёртом письме описано подобие Интернета. «Между знакомыми домами устроены магнетические телеграфы, посредством которых живущие на далёком расстоянии разговаривают друг с другом. Однако это не только телефон, поскольку домашнюю газету любой дворецкий может снять в камер-обскуру, получить нужное число экземпляров и разослать их по знакомым».

Пятое письмо - в основном о быте будущего: «Дом первого министра находится в лучшей части города, близ Пулковой горы, возле знаменитой древней Обсерватории». В обществе - культ здорового образа жизни: «Кто не умеет беречь своего здоровья, о том, особенно о дамах, говорят, что они худо воспитаны». Одежды «из эластичного хрусталя» всех цветов радуги, у некоторых дам «в ткани были заплавлены разные металлические кристаллизации» (сейчас бы сказали, что в моде стразы, блёстки и иные изыски), у иных головные уборы бросали искры. Вот у одной из прекрасных дам («единственная дочь здешнего министра медицины») «электрические фиолетовые искры головного убора огненным дождём сыпались на её белые, пышные плечи». Описана игра на музыкальном фонтане как на инструменте. В крытых садах плоды новых пород - «нечто среднее между ананасом и персиком», «финики, привитые к вишнёвому дереву, бананы, соединённые с грушей». Не сказано, правда, ничего о генной инженерии. В моде ароматные воздушные смеси, магнетические ванны, вводящие в сомнамбулическое состояние. Одним словом, после посещения такого утончённого светского общества китайский гость был столь переполнен впечатлениями, что «не дождался ужина, отыскал свой аэростат».

Из шестого письма: «Министр примирений есть первый сановник в империи и Председатель Государственного совета. Есть ещё Министр философии, но есть и Министр воздушных сил». Юмором наполнено седьмое письмо: «Предполагаю, и не без основания, что военачальник в древности заведовал военной частью, градоначальник - гражданскою, а столоначальник, как высшее лицо, распоряжался действиями сих обоих сановников».

Вообще-то князь Владимир Одоевский в молодости был дружен с В.К. Кюхельбекером, входил в примыкавший к будущим декабристом литературный кружок. Так что элементы социальной сатиры в его «Петербургских письмах» не случайны. Впрочем, с возрастом князь стал более известен как музыковед, поборник музыкального образования и писатель-просветитель. В этом качестве на него обычно и ссылаются.

Нас не должна смущать столь отдалённая от современности дата как 4338-й год. Писатель вряд ли считал прогресс столь медленным, скорее, ему нужен был эффект удаления от XIX века, чтобы иметь возможность объяснить отсутствие у потомков достоверных знаний о его времени - вроде непонимания сущности столоначальников или предназначения подков.

Часть черновых материалов не была 11 включена Владимиром Одоевским в письма. Например, описание освоения Луны, которая служит «источником снабжения Земли разными житейскими потребностями: ... на Луне явно работаю подолгу, поскольку «путешественники берут с собой разные газы для составления воздуха, которого нет на Луне».

И ещё интересна сценка из заготовок, сделанных В.Ф. Одоевским, но невошедших в текст. Питерский трактирщик говорит заезжему американцу: «Судьба нашего отечества состоит, кажется, в том, что его никогда не будут понимать иностранцы». Американец просит подать ему среди прочего «добрую бутылку углекислого газа с водородом». Так что предсказана и газировка. А может, и аналог колы - газировку будущего подают в бутылках рубинового цвета с золочёными краниками. «Когда он опорожнил бутылку углекислоты, то сделался говорливее. - Превкусный азот! - сказал он трактирщику. - Мне случалось только один раз есть такой в Мадагаскаре». Именно так и написано - есть, а не пить.

Читая эти письма, понимаешь, что они - яркий пример предвидения талантливого писателя.

Просмотров: 778
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Откуда у Елизаветы II диадема русской императрицы? Современное рабство В Антарктиде учёными обнаружены пирамиды, по возрасту многократно превосходящие Египетские Кто такие русские Боги и кто такие русские люди? Коляда, Корочун - праздник новолетия у славян Посещение Перуном Мидгард-земли