Русская Правда

Информационно-аналитическое издание наследников Ярослава Мудрого

Русская Правда: аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Зачем Кремль продолжает содержать режим Порошенко Трамп подсадит американцев на ГМО Русские не хотят мирового правительства Россия лихорадочно откладывает деньги на черный день
Новости Сегодня
Новости Партнеров
Новости Партнеров
Загрузка...

Сказ о потерянной Совести

"Сказка - ложь, да в ней намек..."

Жили-были мужики в одной деревне. И жила промеж них Совесть. Откуда она завелась, толком уже никто и не помнил. Есть, вроде, не просила, налогом не облагалась, глаза не мозолила. Но с каких-то пор вдруг заметили мужики, что мешает она им страшно. Да и в самом деле: соберутся в кой веки рыбкой разжиться, наплетут сетей, начнут речку загораживать, чтоб, поболе запасти – на всю зиму, а она уж орёт:

- Живоглоты, всё мало вам! И нужды нет, что всю молодь погубите, так ведь протушите половину, повыбрасываете!

Послушают, послушают мужики. Плюнут в сердцах. Да пойдут опять вдоль берега с бредежком – вымокнут, а едва на два раза досыта поесть поймают.

Иной раз приболеет кто, а не то - помрёт. Не успеют домочадцы свой лужок подкосить. Глядит сосед: «А не разжиться ли маленько на чужом-то лужку? Не накосить ли своей скотинке сенца с запасом?» А Совесть – тут как тут. Мало того свой стожок повыше сделать не даёт, да ещё соседской семье велит своего подкинуть.

Кобыла у сироты-мальца раскуётся, крыша у вдовы прохудится, где бы посидеть, отдохнуть, водку потрескать, а Совесть покою не даёт – как шилом в зад колит:

- Иди - подсоби, иди - залатай!

Ни прибытку, ни роздыху! Маята, а не жизнь!

Умаялись мужики, извелись в конец. Поговорили как-то промеж себя, да решили Совесть не замечать.

- Чай не пёс! Полается, полается, да отстанет.

Так и сделали. Идёт день, идёт другой. Нарубили сосен строевых, не беда, что с птичьими гнёздами дерева посносили. Решили новые избы ставить. Нагрузили кобыл сверх всякой меры. Те идут – шатаются, то гляди упадут. Совесть как с леса начала орать, так не унимается. А мужики, только глаза отводят, да лошадок настёгивают: «Не по два же раза за этими брёвнами к лесу мотаться?!»

Дошли до деревни. Стали лес делить. Совесть опять за своё:

- Калеке Фаддеичу оставьте, сиротам со вдовой Михеича, слепую Лукерью не забудьте!

Озверели мужики. Даром, что Совесть никогда есть не просила:

- Вот дармоедка! – кричат. - Сама не работает, да и для других таких же непригожих ни к чему кляньчает!

Давай её вожжами гнать. Косой Устин аж вилы схватил:

- Уйди, проклятая, заколю!

Долго они Совесть гоняли, а когда вроде прогнали – сами передрались. Никак поделить не могут, кто больше напилил. Рожи поразбивали, в грязи повывалялись, устали – страсть! А ничего хорошего не выходит. Думали-думали, что делать – решили утопить её.

Налили целое корыто вина. Сидят, лакают, а как Совесть про меж них появится, так хвать её за шиворот – макнут в вино, да держат там. Долго вырывалась Совесть, долго пузыри пускала. А к вечеру вроде совсем обмякла, да захлебнулась.

Легко сразу на душе стало – хоть пой! Побрели по домам, кто идти мог. Заваливается Кондрат - бывший солдат в свою избу, стаскивает сапоги, да к жене на кровать мостится. Вдруг из под одеяла сосед выскакивает! Толкнул Кондрата, да в окошко, аж, стёкла зазвенели!

Кондрат, аж на пол от нечаянности рухнул. А жена, не будь дура, орёт на Кондрата:

- Ты, что ж это, аспид, без стука заходишь, людей пугаешь?! Тихон Пахомыч, мне от мигрени массаж нервных окончаний делал, сказки читал, чтоб я одна в потьмах не боялась, да задремал с устатка. А тут ты, словно куль с навозом валишься!

Рассвирепел Кондрат от таких слов:

- Стерва ты гулящая, потаскуха! - Хотел отходить жену кочергой по «нервным окончаниям». Закричал не своим голосом:

- Совесть у тебя есть?! – Да вдруг осёкся. Бросил кочергу в угол, сел на лавку, голову на грудь опустил. Так до утра и просидел.

Иногда слышалось, будто совесть где-то воет. Протяжно так. То мерещилась всякая лихоманка: гнёзда птичьи в разоре с подавленными птенцами, лошадёнка надорванная, а то Тихон Пахомыч в ночнушке жены чай из корыта пьёт. Наваждение одно.

Но, так или иначе, Совесть нигде видно не было. Несколько раз, сказывали, вроде забредала она – проклятая в деревню. То нищебродом у кого-то под окошком обернётся, то дитём подброшенным на крылечке заплачет, но так, чтобы в явь – никто не встречал. Однажды только Тихон Пахомыч – тот самый – почти нос в нос с ней в своём саду столкнулся. Яблоки опавшие собирала – совсем видно оголодала – леший ей в бок. Побежал Пахомыч за ружьём. Пальнул дробью прям с крыльца… Да то опять не она была – ребятишки с другого конца деревни опад собирали. В общем, извели, мал по малу, Совесть, чтоб жить не мешала. И всё,вроде, поначалу пошло чин по чину.

Кто поздоровее, да поухватистее зажили ещё богаче. Кто послабее: или по миру пошли, или сидят тихо по своим углам – выйти боятся. Да и то, право, выходить небезопасно стало. То у питейной избы дубиной огреют, то вечером нож к горлу приставят – оберут до нитки, а то и просто собаками потравят: «Чегой-то ты, - дескать, - чирий тебе в кадык, под моими окнами прохаживаешься?» Да и не сказать, что появившиеся в мошне серебряные рубли шибко много радости мужикам добавили. Едва-едва остаётся, что в кабак снести. А всё остальное в дело идёт: ставни от ворья укрепить надо? Как не надо! Ворота дубовые сладить. Засовы, цепи для собак, ружья нарезные от разбойного люда у купцов купить, заборы заострённые поставить – на всё деньги нужны! Ну, не копятся они – деньги-то, как бы хотелось!

Кондрат поначалу от других не отставал. Тоже замок немецкий на дверь спроворил, тыном высоченным избу обнёс. Не столько от воров – брать всё равно нечего - сколько, что б бабу свою от поползновений вредных оградить. У неё с тех пор, как Совесть утопили, везде мигрень приключалась. За грибами, за ягодами в лес идти, так там – само собой - «мигрень». В огороде, у навозной кучи – снова. В лавку за спичками и солью, лучше не посылай – по дороге раза три – приступ и всё кто-то «массаж» делает. Один раз на ярмарке – прямо под телегой, пока за шкаликом к шинку бегал, опять бабу припёрло – какой-то приказчик отхаживал…

- Давай, Глаша, я тебе сам «массаж» буду делать – предложил как-то Кондрат.

А она как руками замашет на него, будто что-то страшное ей предложил:

- Что ты! Что ты, кормилец!!! У тебя ж Совести теперь нет! Не равён час – задушишь – боюсь я тебя таперича, Кондраша! Не да-а-а-а-мся!

Стал всё чаще в кабак Кондрат заходить. Сидит, пьёт в одиночку, чтоб собутыльники не обобрали, на дно кружки смотрит – Совесть вспоминает, как она горемычная тонула в такой же лохани, только побольше. Иной раз даже крики её последние мерещиться начнут.

А как-то подсел к нему за стол проезжий казак. Много стран объездил, в походах дальних бывал. Выпили, разговорились.

- А не видал ли ты где в других краях, добрый человек, Совесть? – Спросил вдруг Кондрат казака.

Тот усмехнулся, задумался.

- Сказать по правде, видал – разное, а чтоб Совесть? ... Было,вроде, несколько раз. Но, как её разберёшь? Она это, ин нет? Поначалу, она, вроде как, и не надобна нам была. Искали, как повеселее погулять, да где бы на гульбу свою срубить шашкой, аль на пику чего добыть. А вот приключилась, было дело, война. Вдруг поняли мы, что без Совести тяжко приходится. Ни кто не закричит, если раненый отставать начнёт, никто в отступе на коня не подсадит – того и гляди – сгинешь. Стали мы её подкармливать, привечать. То лошадкам краюху отдашь – сам не доешь, то товарищу подсобищь сбрую подправить, саблю заточить.

Глядишь, вроде и конь тебя выносит под пулями – не спотыкается. Товарищ в бою выручает, когда совсем окружать начнут. Трудно без неё – без Совести. Да и с ней, вроде, не всегда живыми оставались. Но у кого была – те уж берегли – до последнего часа при себе держали.

Вот хотя бы - станишник мой, с которым вместе в поход уходили. В одном бою от вражьей шашки собой меня закрыл. Полоснул его клинок через всю грудь – лежит помирает. «Возьми, - говорит, - Стёпа, мой походный мешок. Там всё, что и было у меня. Себе возьми, да детишкам моим на хутор маленько передай. Авось и вам пригодится». Похоронил я товарища, развязал мешок, а там – она…

- Да не уж то Совесть?! – Кондрат аж протрезвел от услышанного.

- Она самая и есть.

- А не дашь ли ты мне, добрый человек, её хоть немножечко? – взмолился Кондрат.

- Да я бы с радостью. Ну, хочь бы - свою половинку. Да, гляжу , не приживётся она у вас тут. Или поленом зашибут, или подожгут вместе с избой, пока спать будете. Да и то сказать, чужой Совестью счастлив не будешь. Её или свою надо иметь, или где самому приискать. Только дело это непростое. У кого она есть – берегут её – на показ, как медведя не водят и на цепи не держат. Но спробовать можно… Ну, бывай, мужичок! Не поминай лихом!

Ушёл казак. А вслед за ним и Кондрат поднялся. В деревню не вернулся – пошёл по миру Совесть искать. Да так, сказывают, и ищет. Оно и хорошо, что ушёл. Деревня-то его вскоре совсем выгорела. На том месте долго горелая падь была, даже трава не росла. А потом один купчина мебельную фабрику отгрохал. Долго ли простоит – неведомо. Но Совесть на то место больше не возвращается… Пугливая попалась – страсть!

Просмотров: 1004
Загрузка...
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Как жили помещики в России начала и средины 19 века Снегурочка - дочь весны и холода Сценарий резни русов, от старого узбека Древние корни слов А такая ли уж китайская - Великая Китайская стена??! День Сварога и Семаргла