Русская Правда

Русская Правда - русские новости оперативно и ежедневно!

Аналитика, статьи и новости, которые несут Правду для вас!

Сирия как Афганистан Мат в Алеппо Советник Трампа рассказал о катастрофе Украины и признании Крыма «На Украине идет грызня — за власть, за импичмент, за устранение Порошенко»
Русские Новости
Новости Партнеров
Новости Партнеров

Славянская вера: миф о раздробленности

Современное состояние споров о сути славянской веры напоминает известную притчу о трёх слепцах и слоне, рассказывающую, как однажды три слепца стали делиться друг с другом своими знаниями об этом животном: один из них, щупавший ногу слона, убеждал товарищей, что слон похож на столб, второму довелось пощупать хвост, и он говорил, что слон наоборот похож на верёвку, а третий, щупавший хобот, считал слонов ближайшими родственниками змей.

Спор, естественно, ни к чему не привёл, и каждый слепец остался при своём мнении.

В случае со славянской верой положение осложняется тем, что и «слепцов» гораздо больше, и «слон» дошёл до нас в неестественном, до неузнаваемости заляпанном виде.

О сути славянской веры накопилось множество всяческих теорий и предположений — одно краше другого; чтобы убедиться в обилии и пестроте существующих взглядов, достаточно, например, попытаться посчитать предлагаемые отовсюду названия славянской веры (только самых распространённых названий около семи).

Весь этот беспорядок в современной науке происходит от точно такого же беспорядка в исторических источниках о славянской вере.

Например, в древнем произведении «О истории, что о начале Русской земли…» говорится, что знаменитый князь Волхов (сын князя Словена) любил обращаться крокодилом и плавать по реке Волхову, временами топя людей, за что был прозван в народе Перуном и позже обожествлён .

А в «Слове и откровении святых апостолов» Перун считается человеком, который служил старейшиной у эллинов и за свои подвиги стал почитаться славянами богом .

Кому верить?

Ясно, что оба эти свидетельства — неудачные попытки унизить Перуна перед народом, но официальная наука рассуждает по-другому: если и тот, и другой отрывок взяты из достоверных исторических источников, то, выходит, в народе существовали сразу несколько представлений о Перуне.

Похожая участь постигла каждую грань славянской веры: нет такого вопроса, касающегося её, который не вызвал бы целую кучу противоречивых мнений.

Официальная наука долго пыталась объять взглядом сразу всё, что было написано в минувшие времена про веру славян, создать хоть какую-нибудь систему из всех правдивых и лживых свидетельств об оной, но скоро поняла всю тщётность своих стараний и пришла к «окончательному и бесповоротному» выводу: славянская вера — это вообще не вера, а ворох первобытных суеверий.

Как писал Д.С. Лихачёв, выражая мнение официальной науки о вере славян, «Язычество не было религией в современном понимании… Это была довольно хаотическая совокупность различных верований, культов, но не учение. Это соединение религиозных обрядов и целого вороха объектов религиозного почитания.

Поэтому объединение людей разных племён, в чём так нуждались восточные славяне в Х-XII вв., не могло быть осуществлено язычеством. <…> Язычество не было единым. Эту мысль… следует понимать также и в том смысле, что в язычестве была “высшая” мифология, связанная с основными богами, <…> и мифология “низшая”, состоявшая главным образом в связи с верованиями земледельческого характера» .

Одним словом, «язычество» представляется, как плод необузданной детской фантазии народа.

Сидели-де древние люди после охоты и размышляли о небе, облаках, молниях и всём прочем, что их окружало, наделяя предметы своей фантазии волей и разумом, эти сказки постепенно копились, и, в конце концов, собрался эдакий ворох сказок, который решили назвать «язычеством».

А когда появилась государственность, князья сочли удобным использовать сказки для того, чтобы пугать и убеждать народ — так начался процесс политизации «язычества», который, считается, привёл к его разделению на две малосвязанные части: излишне политизированную «верхнюю» и слишком примитивную «нижнюю».

Но, как говорится, игры кончились — народ повзрослел, и «язычество» навсегда покинуло родные просторы.

Вот, в общих чертах, официальная версия жизнеописания «язычества».

Со стороны всё выглядит логично: человек должен ощущать, что в этом мире есть нечто выше него, а где искать древнему человеку это Нечто, как не в природе, если он ещё не способен познать настоящего Бога?

Способность-неспособность познать «настоящего» Бога, по всей видимости, ключевой момент вышеизложенной теории нынешних учёных и древних проповедников.

Это хитроумное соображение неизменно сопровождает чуть не каждый научный и церковный трактат о славянской вере, а что понимают под ним — трудно разобраться.

Неужто свойства человеческой души зависят от объёма мозга? Нет. От исторической эпохи? Тоже нет!

Между тем, такое необоснованное унизительно-снисходительное отношение к предкам и их наследию церковь проповедовала испокон веков — в Библии (Второзаконие, гл. 7, стих 5), например, говорится:

«Поступите с ними (с «язычниками». — А.В.) так: жертвенники их разрушьте, столбы их сокрушите, и рощи их вырубите и истуканы их сожгите огнём».

На это не стоило бы обращать внимания: понятно, что подобные выпады в сторону «неправоверных» — плод больного мышления фанатичных священнослужителей, работавших над Библией, но христианское представление о древних людях и их вере, как о чём-то первобытном и примитивном очень органично вписалось в технократическое западное сознание, которое, представляя себе историю, как планомерное движение исключительно вперёд, от простого к сложному, считает, что минувшие времена — это отработанный материал, пройденная ступень в развитии, у которой нечему учиться.

Во времена повального увлечения российских императоров немецкой культурой многое, в частности, вышеизложенное видение истории, из европейской науки перекочевало в русскую — увы, далеко не всегда принося пользу.

А.С. Хомяков совершенно справедливо заметил, что «связь между предшествующим и последующим в мире духовном непохожа на мёртвую зависимость действия от причины в мире физическом» .

Божество — не бином Ньютона, не надо совершать насилия над собой, чтобы его ощутить, о нём не может быть правильного или неправильного понятия.

Макс Мюллер, один из основоположников сравнительного языкознания и сравнительного религиоведения, писал об этом:

«Коль скоро человек начинает сознавать самого себя, коль скоро он чувствует себя отличным от всех прочих предметов и лиц, он тут же сознаёт Высшее Существо… Мы без всякой заслуги так созданы, что, как только проснёмся, сейчас же со всех сторон чувствуем свою зависимость от чего-то другого. Это первое ощущение Божества не результат мышления или обобщения, а представление столь же неодолимое, как и впечатления наших чувств» .

Ощущение единства с Божественным не конечный пункт, а отправная точка; как раз с этого чувства начинается каждая вера, а примитивные мифы, упрощение изначально отвлечённых образов и т.п. — неизбежное следствие созревания всякой религии, ибо, как говорил Макс Мюллер, поэзия древнее прозы.

Изложенное выше понимание развития религии появилось в произведениях М. Мюллера, А.С. Хомякова и А.Н. Афанасьева: в своих трудах они описали практически один и тот же механизм становления веры, который насчитывает три ступени.

1). На первой ступени человек одновременно осознаёт себя и Божество, завязывается чувственное общение между Божественным миром и человеком.

Боги были наших предков не рукотворными истуканами, как ныне считается, а абстрактными, отвлечёнными образами: как писал М. Мюллер, «не позволим же себе заблуждаться… относительно того, что тогда существовало естественное и идолопоклонническое почитание» .

2). На второй ступени начинается продолжительная «болезнь религии» — повальное забвение народом божественных образов и метафор, которыми древний человек старался изобразить Богов.

А.Н. Афанасьев говорил: «…Как скоро утрачено было настоящее значение метафорического языка, старинные мифы стали пониматься буквально, и боги мало-помалу унизились до человеческих нужд, забот и увлечений и с высоты воздушных пространств стали низводиться на землю»

3). Третья ступень — это время частичного оздоровления веры, связанного, прежде всего, с ростом духовных потребностей человека.

«Новые идеи, вызываемые историческим движением жизни и образованием, — писал А.Н. Афанасьев, — овладевают старым мифическим материалом и мало-помалу одухотворяют его: от стихийного, материального значения представление божества возвышается до идеала духовного».

Заболевание и выздоровление религии, как считал Макс Мюллер, — это постоянное диалектическое движение, в котором и заключается вся жизнь религии.

Остановка этого движения непременно приведёт к появлению вместо живой веры — нежизнеспособной крайности: мудрёной философии или вороха сказок, которые сами по себе могут дать обществу одинаково мало.

Любая религия изначально двойственна: одновременно и абстрактна, и конкретна. В этой двойственности отражается двойственность самóй общественной жизни.

Науки, произрастая из религии, были на первых порах поддерживаемы служителями культа; священнослужители, по возможности освобождённые народом от мирских проблем, довольно быстро продвигались и в религиозном, и в научном познании мира.

Не нужно много времени, чтобы сформировать религиозное течение — его основы закладываются в два-три столетия, а дальнейшее развитие веры направлено скорее на понимание и совершенствование старого, чем на изобретение нового.

В то же время, вся целиком философия веры вряд ли могла быть ясна простому, в большинстве своём безграмотному населению.

Пытаясь понять религию, народ создавал своё толкование религиозных откровений, облекая отвлечённые божественные образы в более понятные земные.

Изначально абстрактная система веры постепенно начинала обрастать сказками, преданиями, легендами.

Именно они являются отражением религиозной философии, а не наоборот, и чем богаче, разнообразнее отражение, чем множественнее простонародные представления о мире божьем, тем богаче источник, их породивший.

Судьба народной мифологии куда счастливее, чем судьба славянской религиозной философии.

При христианизации Руси основной удар, разумеется, пришёлся на самую «макушку» славянской веры, её культовую составляющую: византийские «просветители» казнили волхвов, сжигали богослужебные книги, разрушали капища, стараясь уничтожить суть веры и надеясь, что осиротевшая народная культура в поисках «пищи для мозгов» вынуждена будет прийти к христианству.

Славянская религиозная философия ушла в подполье, а её народное переосмысление осталось на виду, и оттого многим исследователям казалось, что именно в этом переосмыслении и есть вся суть веры славян.

Некоторые из них искренне старались найти абстрактную часть религии, но, по всей видимости, не могли или не хотели понять древних метафор и приходили к выводу, что она или умерла, или вообще никогда не существовала.

В этом-то и кроется яблоко раздора, породившее в научной среде долгие и горячие споры о сущности славянской веры.

Однако, чтобы увидеть правду, нужно не так уж и много — отнестись к вере предков без предубеждения, и тогда, думается, всё непременно встанет на свои места.

Просмотров: 757
Рекомендуем почитать

Новости Партнеров



Новости партнеров

Популярное на сайте
Новгородская Русь Небесные корабли наших богов и предков Общая подготовка к неприятностям Кто такие славяне Часть ХVI Кто такие русские Боги и кто такие русские люди? Кто такие славяне Часть I