Сама статья, которую чаще всего называют двумя словами: «за разжигание», в Беларуси предусматривает и так достаточно серьезные меры в отношении фигурантов. Однако с сегодняшнего дня наказание будет еще более серьезным. И это не слова на ветер. Потому что в Белоруссии суровость законов ни разу не смягчается необязательностью исполнения. Что-что, а наказания тут неотвратимы. Тем более интересно, что же случилось, почему и в чем фишка.

Суть вопроса

Во вторник, 23 июля, депутаты Палаты представителей, нижней палаты белорусского парламента, утвердили во втором чтении поправки в статью 130-ую Уголовного Кодекса Республики Беларусь. В нее добавили ответственность за умышленную, публичную реабилитацию нацизма. В тот же день изменения к уголовному кодексу подписал президент Беларуси Александр Лукашенко. Первое чтение поправка прошла еще полгода назад, в декабре 2018 года. Тогда речь шла об уголовной ответственности за хранение или приобретение в целях распространения нацистской, экстремистской и террористической символики и атрибутики.

За умышленные действия по реабилитации нацизма, в том числе с использованием сети интернет предусматривались более тяжкие наказания. За публичную демонстрацию символики экстремистских и террористических организаций предлагали штрафы до 10 базовых величин. В 2019 это 124 доллара для физических лиц. Если нацистскую или экстремистскую символику публично использует предприниматель, с него причитается 50 базовых величин. Или 618 долларов. Более тяжким наказанием служил административный арест. Самой тяжкой мерой наказания является заключение на пять лет тюрьмы. Для представителя государства до десяти. Сурово.

Причины

«В Беларуси активизировались неонацистские организации и на них надо реагировать. Это тревожный факт», — сказала журналистам в июне председатель Постоянной комиссии по правам человека, национальным отношениям и средствам массовой информации Беларуси Валентина Ражанец. В тот день она представляла на сессии Палаты представителей во втором чтении законопроект, касающийся противодействия экстремизму. В первом чтении депутаты попросили уточнить, что такое нацизм, что будет квалифицироваться, как его реабилитация и далее — по символике и атрибутике. «Мы просто обязаны противостоять нацизму, экстремизму. Мы должны помнить подвиг наших отцов и дедов, не предавать эту память и не допускать искажения истории», — сказала Валентина Ражанец. Справедливо, но не понятно.
Активизация неонацистских организаций в Белоруссии, простите, но не наблюдается ни невооруженным, глазом, ни даже в бинокль. Конечно, белорусская молодежь такая же, как и на Украине и даже в России. Есть те, кому нравятся нацистские атрибуты, татуировки, форма и так далее. Есть и теоретики, кто читает произведения Гитлера и Розенберга. Они везде есть. А вот организаций у них нет. Ни легальных, так как они запрещены законами. Ну а подпольных в Белоруссии быть не может, потому что их не может быть никогда.

Майдан и белорусские нацисты

Они несомненно есть — «их есть» везде. Особенностью Белоруссии является то, что силовики здесь являются реальной силой, которая сумела справиться даже с организованной преступностью и ворами в законе. В результате оргпреступности в Беларуси не стало. По крайней мере на сегодняшний день. Всерьез говорить о существовании нацистского подполья вряд ли есть смысл. Но тоже пока. В общем ужесточение ответственности за «разжигание» на самом деле не дело сегодняшнего дня. Это вопрос, который начал решаться аж с января 2016 года. Когда Лукашенко публично приказал разобраться с «боевиками». Дело было так.

В январе 2014 года в Киеве был убит первый боевик Евромайдана. Звали его Михаил Жизневский, он был гражданином Белоруссии. Бацька Евромайдан, по его собственным словам, считает позором украинского народа и бедой. То, что первый убитый был гражданином его страны безусловно стало ему известно, он по этому поводу промолчал, но обязательно запомнил. Потом началась гражданская война и на Украине были сформированы карательные добробаты «Погоня» и «Беларусь», в которых граждане РБ получали боевой опыт. В 2015 были заключены Минские соглашения, белорусские добробаты были расформированы, а их бойцы, не получив от Порошенко украинское гражданство были вынуждены покинуть территорию Украины, согласно правилам пребывания иностранных граждан.

Куда им? Домой! КГБ, которое следило за поведением сограждан в сопредельной стране начинает принимать «попаданцев». Но берут их всегда за другое. Двое боевиков, которых посадили от пяти лет и выше, оказались настоящими нацистами, но срока получили за контрабанду и незаконное оружие. Еще примеры. В ноябре 2015 года, в Минске, прямо с киевского поезда милиция принимает под белы руци гражданина с двумя паспортами, оружием, взрывчаткой, а также справкой об участии в АТО, выданной «Правым сектором» (запрещенная в России организация). 12 января 2016 года, в Бресте берут еще одного ветерана АТО. Первого звали Тарас Аватаров, его закрыли на пять лет за оружие. Второй был судим за… неуплату алиментов. А причина только одна. Не было статьи, по которой приехавшего из Украины боевика, если не доказано, что он был наемником, можно посадить. Так что многие ушли тогда от ответа.

Молот Лукашенко

К январю 2016-го президент созрел для реакции на то, что его подданные разгулялись в соседней стране с запрещенными в Беларуси игрушками. Причем белорусы на Украине публиковали свои фото с оружием, флагом нацистской БНР и писали прямые обещания, против кого они будут это оружие со временем применять. Это был вызов — Бацька принял его бодро. И немедленно ответил. 14 января 2016 года он сделал ряд заявлений энергичного характера.

«Некоторые так называемые смелые люди, воевавшие в Донбассе боевики, позируют уже в Минске с оружием», — начал Лукашенко и сразу рубанул сплеча — «Разбирайтесь мгновенно вместе с милицией и КГБ». А точку в этом деле поставил, как припечатал тяжелым молотом: «Никаких позеров, боевиков в Беларуси быть не должно». За словами Бацька в карман не лезет, а силовикам для дела нужен только приказ. К августу 2016 года МВД подготовило такой законопроект, что о нем стоит упомянуть отдельно. До него в Беларуси демонстрация нацистской символики каралась штрафами.

Мотивированные президентом правоохранители предложили наказывать за демонстрацию татуировок (пляж, бассейн), а также за компанию и изготовителей этих татуировок, кольщиков. Хочешь уйти от ответственности? Выведи наколку! Предлагалось наказывать за размещение запрещенной символики в собственной квартире, где их могут сразу увидеть зашедшие туда посторонние. То есть в прихожей, гостиной, ванной, на кухне. К существовавшему списку запрещенной символики добавили запрет на нацистское приветствие, эмблемы всех осужденных в Нюрнберге организаций и структур.

Слово и дело

Нужно отдать должное разработчикам законопроекта. Они работали над ним два года не даром. Были уточнены абсолютно все нюансы и каждый был обоснован юридически. К примеру демонстрация всего, что предлагалось запретить законом гражданам, разрешалось в искусстве, литературе, театре, кино, цирке, музеях и так далее. Были классифицированы виды нацистских приветствий, жестов, паролей, кодов, цифр, криптографии. Докопались до того, что «88» — зашифрованное приветствие «хайль Гитлер!» и «SS». Толковались все руны, «кельты» и «коловраты». В общем, поработали, как следует. Так что, когда депутаты Палаты представителей в декабре прошлого года попросили все уточнить, на уточнение ушло всего полгода.

Кстати, строгого списка запрещенных символов нет, его не будет и после подписания поправок президентом. И раньше, и теперь решение принимает суд, а если у судьи возникают вопросы, он обращается в экспертные комиссии по оценке информационной продукции или опирается на прецеденты. Для милиции есть методички, а граждан попросят быть бдительными. Граждане, надо признать, есть очень сознательные. К примеру, в ноябре 2018-го был осужден к полутора годам исправительных работ (без ограничения свободы) человек, который напал с кулаками на парня, который демонстрировал флаг ДНР. «Едет машина, мне показывают «фак», я ответил. Спрашиваю: «Вы что, бандеровцы?» Говорят — да. Слово за слово — началась драка».

Что интересно, фамилия поклонника ДНР, Логвиненко. А «бандеровца» — Дмитриев. Шутки-шутками, но суд приговорил «бандеровца» полтора года отдавать часть зарплаты государству. А 3 апреля нынешнего года повар кафе в Брестской области (сторонник СССР-2) был приговорен к штрафу за оскорбление приехавших из Украины туристов, в которых он увидел бандеровцев. Dura lex sed lex.

Мораль и право

В общем, с учетом эталонной строгости белорусского правосудия и непреклонных правоохранителей, я рекомендую всем гражданам Украины, посещающим Республику Беларусь, воздержаться от публичной демонстрации законной и почитаемой сегодня пока что в их стране бандеровской символики. В том числе черно-красного флага УПА, символики батальона «Азов», всех разновидностей свастик и рун, которые использовали нацисты и их союзники. А особенно дивизии СС «Галичина». И хотя Степан Бандера в войне не участвовал, а после нее, как узник концлагеря считался жертвой нацизма, в Белоруссии его единомышленников как-то не очень. Лучше воздержаться от футболок с его изображением. Слишком большую память оставили по себе в Белоруссии бандеровцы. Могут сильно обидеться.

Максим Максимов